Третья причина - Николай Дмитриев

Внезапно из кустов послышался ещё один выкрик, и оттуда вылетел негр, за которым, почти наступая ему на пятки, гнался огромный носорог.

«Вон кто такой фару», — успел подумать Шкурин, вскидывая штуцер. В следующий момент страшная отдача ударила ему в плечо и, бросив ружьё, Пётр зажал ладонью ключицу.

Боль была такой жгучей, что на какой-то момент Шкурин забыл и про негров, и про носорога. Воспользовавшись таким мощным ружьём без кожаной подкладки, он рисковал поломать себе кости. Однако боль понемногу утихла, и, хотя плечо слегка онемело, рука действовала, да, похоже, и с ключицей всё было в порядке.

Пётр уже почти очухался, когда к нему подбежал Менс и обеспокоенно крикнул:

— Томбер!.. Как?.. Всё в порядке?

— Кажется… — Пётр поднял руку и помахал ею в воздухе. — Всё нормально…

Тем временем негры уже успели ощупать убитого наповал гиганта и что-то бурно обсуждали. Менс, прислушавшись к ихнему гомону, заметил:

— А вы молодец, Томбер…

Носорог и вправду был огромный, и то, что его удалось завалить с первого выстрела, казалось невероятным. Чудом было и то, что негр, которого сбил носорог буквально за секунду до выстрела, был хоть и без сознания, однако живой, и товарищи, вытянув раненого из-под неподвижной туши, с радостными выкриками потащили его в селение.

Глядя им вслед, Менс оценивающе покосился на Шкурина и, вроде как сам себе, заметил:

— Ну, пускай я тащусь с этим караваном Шаво: за это мне обещали всю слоновую кость, которую удастся добыть. Но вы, Томбер, откровенно говоря, меня удивляете… Стоит ли подвергаться такому риску ради какой-то Флер?

— Флер?.. При чём тут Флер? — переспросил Шкурин, ибо впервые услыхав о том, что Шаво собирается отдать всю добычу, ради которой вроде бы снаряжался караван, подумал совсем про другое…

— Вот и я считаю, что Флер тут ни к чему, — многозначительно протянул Менс и ещё раз внимательно посмотрел на Петра…

* * *

Постель тихо зашуршала сухой травой, и Пётр с наслаждением потянулся, одновременно вдыхая удивительные запахи наплывавшие снаружи. Уловив среди них и запах мясного бульона, он вспомнил, с каким увлечением вчера вечером вождь расписывал необыкновенный вкус носорога, после чего конечно же пришлось подарить ему всю тушу.

Вождь страшно обрадовался, а туземцы, прослышав о щедром даре, устроили настоящий праздник с песнями и танцами. В самом конце ещё было так называемое «кабуби», когда под радостные вопли местные жители с энтузиазмом носили Петра по всему селению на руках.

Он усмехнулся, вспомнив вчерашние приключения, и собрался было ещё немного подремать, но при входе раздался шорох и кто-то тихо спросил:

— Вы ещё спите?

Пётр сел на подстилке и увидел, что Менса рядом нет, а на пороге, опустившись на одно колено, ждёт ответа папаша Хельмор. Действительно, как и обещали там-тамы, миссионер прибыл в селение, и Шкурин познакомился с ним уже во время «кабуби».

— А-а-а, это вы…

Шкурин протёр глаза и внимательно присмотрелся к пожилому, жилистому человеку, загоревшему до черноты. Правда, бесчисленные мелкие морщины на лице гостя почему-то оставались белыми. Пётр вздохнул и, понимая, что миссионер заявился неспроста, сказал:

— К вашим услугам…

Пётр приготовился к вежливым расспросам, но Хельмор, похоже, не любил пустых разговоров и сразу перешёл к делу:

— Рад сообщить, что негры от вас в восторге. И вчерашнее кабуби — это не следствие того, что вы подарили им гору мяса, а того, что именно вы чудесным образом спасли Мбиа.

— А это кто такой? — поинтересовался Шкурин.

— Тот негр, которого смял носорог, — пояснил Хельсор и с мелким смешком добавил: — Бедолага уже пришёл в себя, и, что удивительно, все его кости целы.

— Вижу, вы уже успели с ним переговорить, — скептически заметил Пётр и внезапно спросил: — А зачем?

— Зачем? — переспросил Хельмор, и усмешка с его лица пропала. — Видите ли, если б я не вникал в такие тонкости, то не мог бы свободно передвигаться в этих местах…

— Вы много путешествуете? — заинтересовался Шкурин. — А как же малярия?

— Знаете, Томбер, человека неизвестность пугает, но и в то же время притягивает. Однако чем больше знаешь, тем меньше боишься. А что касается малярии, то это лишь последствия болотных испарений, и всё. Главное, это помнить, следом за тобой идёт цивилизация.

— Это что, нечто на манер «свободной эмиграции»?[4]— поддел миссионера Пётр.

— О, я вижу господин Томбер не так прост, — усмехнулся Хельмор. — Ну что ж, было и такое. Однако французская политика намного дальновидней, нежели, скажем, португальская, поскольку превращать колонию в место ссылки никак нельзя…

Разговор становился всё острее, и, хотя от Хельмора можно было много чего узнать, Пётр оставил скользкую тему и вроде как из простого любопытства спросил:

— Знаете, мне довелось читать, что в 56 м году дрались Кетчвайо и Умбулари. Это правда, что тогда по реке плыли сплошные трупы?

— Конечно, — пожал плечами Хельмор. — Они тоже люди. Правда, негры пока что не стараются сравниться с белыми, однако, когда это произойдёт…

Хельмор неожиданно замолчал, на какой-то момент лицо его стало жёстким, а глаза, казалось, видели что-то за пределами травяной хижины. Но секунду спустя он совершенно спокойно заговорил:

— А я, между прочим, к вам по делу. Мне известно, что вы человек решительный… — Хельмор сделал многозначительную паузу и спросил: — Вы знаете, что тут до сих пор процветает работорговля?

— Да, приходилось слышать, — насторожился Пётр.

— В здешних краях этим занимаются Секвата и Каинька…

Пётр понял, что Хельмор затеял весь разговор неспроста и коротко бросил:

— Чем я могу быть полезным?

— Поясняю… — Миссионер придвинулся ближе и зашептал: — Имею сведения, что сегодня тут будут проходить купцы-арабы. Они продали мушкеты, порох, материю и теперь несут слоновую кость, малахит и страусиные перья. Но главное не это. Они ведут ещё и караван невольников. Но не сами, а с помощью своего наёмника Селеле. Он движется осторожнее и потому несколько в стороне…

— Не понимаю, — Пётр внимательно посмотрел на Хельмора. — Вы говорите, что они там что-то покупают. Тогда откуда появились рабы?

— Они их и покупают. У местных вождей. Здоровый мужчина стоит четыре ярда ткани, женщина — три.

— Невероятно!

— Ещё и как… — Миссионер иронично улыбнулся. — Кстати, вожди при этом оправдываются. Говорят, мы продаём немного и только плохих. Так вот, что я вам предлагаю. Сейчас вы тихонько исчезнете. С вами пойдут Симбонанга и два десятка аскари. Мы остаёмся тут и начинаем торговлю с арабами. Пока тут будут совершаться сделки, вы должны освободить невольников.