Крест в круге - Дмитрий Герасимов

Борис читал долго, то повышая голос, то сползая почти до шепота, то делая длинные паузы, то словно торопя события, которые предрекал.

«…Мать, отец и сын приблизились друг к другу.

– Мы теперь всегда будем вместе… – прошептала мать. – По вере моей…

– А кого же убили сегодня в двести двадцать втором номере? – спросил отец.

– Моего сына, – горько ответил юноша.

– Нашего внука, – сказала мать.

– Но его нет с нами, – возразил отец.

– Его с нами нет, – подтвердила мать. – У него – другая СУДЬБА…

Все трое оглянулись печально на людей, беспокойно суетящихся возле комнаты, и, взявшись за руки, медленно двинулись по коридору – навстречу тому началу, которое всегда непременно следует за концом.

Круг замкнулся».

Борис замолчал и медленно закрыл тетрадь. В комнате повисла дрожащая тишина. Было слышно, как шевелятся занавески на окнах, прогоняя холодную февральскую ночь 1995 года.

И вдруг среди этой сосущей, вяжущей тишины пронзительно завыл Пунш. Вадиму показалось, что сердце остановилось и глыбой сколотого льда сорвалось вниз.

Еще через мгновение распахнулась дверь, и в комнате вспыхнул свет. На пороге стоял Матвей. Он испуганно протер глаза и уставился на Вадима.

– Что здесь происходит? Ты почему не спишь?

Из-за его плеча выглянула сонная тетя Наташа.

– Пес совсем сдурел! Сейчас весь дом разбудит!

Борис закрыл тетрадь, грузно поднялся из-за стола и отправился на свою раскладушку. Матвей проводил его взглядом и опять повернулся к Вадиму:

– Что здесь происходит?

В коридоре Матвей столкнулся с Натальей Владимировной. Она стояла босыми ногами на холодном линолеуме и с тревогой ждала, когда муж выйдет из комнаты.

– Ты что? – нахмурился он. – Иди спать…

– Матвей, – пронзительно зашептала женщина, – собака выла… Это не к добру.

– Не к добру, – согласился тот. – Это – к смерти…

– К чьей смерти? – выдохнула тетя Наташа, едва не оступившись от ужаса.

Вместо ответа Матвей кивнул головой в сторону комнатной двери, из-за которой было слышно, как Вадим успокаивает отца.

На следующий день Вадим собрался уезжать.

Борис подошел вплотную к сыну, взял его за плечи и долго смотрел ему в глаза. Потом быстро притянул к себе в объятия:

– Прощай, мой мальчик. Береги себя. Не позволяй никому говорить обо мне плохо. Даже после моей смерти.

– У меня есть обратный билет, – сказал Вадим. – Вернусь через четыре дня. На щите или со щитом. Так что – надолго не прощаемся.

Он потрепал по холке печального Пунша, обвел взглядом комнату, перекинул через плечо дорожную сумку и вышел.

– Подожди! – крикнул в отчаянии Борис. Он цеплялся за последние мгновения, понимая, что больше не увидит сына никогда. – Подожди! Я тебя провожу!

Когда за ним захлопнулась входная дверь, в коридоре появилась тетя Наташа. Она некоторое время постояла в прихожей, прислушиваясь к звукам на лестничной клетке, потом осторожно открыла дверь в комнату и засеменила прямиком к письменному столу Вадима. Пунш поднял голову и глухо зарычал.

Вечером того же дня Матвей был серьезен и немногословен. Он вернулся с работы раньше обычного с плоским маленьким кейсом, похожим на те, что держат в банковских ячейках.

Пока Наталья Владимировна хлопотала на кухне, он трижды заходил в комнату Вадима и долго стоял в дверях, устремив печальный взгляд на того, с кем прожил столько долгих лет и кого считал сегодня никому не нужным и даже опасным.