В финале Джон умрет - Дэвид Вонг

Полусонное состояние походило на то, в которое впадаешь между первым и вторым включением будильника: тревожная, вневременная пустота может длиться как секунду, так и десять тысяч лет. В лицо ударил порыв ветра. Сначала я ничего не видел; затем понял, что у меня закрыты глаза, и открыл их. Изображение немедленно расплылось: поток воздуха сдувал жидкость с глазных яблок. Мне показалось, что я падаю. Я напряг зрение и увидел землю — далеко внизу, в сотнях футах от меня. Сочная зеленая трава и крошечные бледные фигурки — вероятно, люди — увеличивались в размерах практически незаметно для глаза.

Секундочку. Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО падаю. СРАНЬ ГОСПОДНЯ.

Я замахал руками, почему-то надеясь, что в этом мире я приобрел способность летать. Ничего не вышло. В течение безумно долгого времени я падал и падал — и вдруг перестал падать, запутавшись в чем-то мягком и упругом, словно марля, подпрыгнул еще два раза и упал окончательно.

Долю секунды я лежал, ошарашенный, на какой-то сетке, но тут на лицо приземлился зад Молли.

Я попытался сесть, увидел, что лежу на куске ткани размером с дом. Ткань висела в воздухе: ее держал, ухватившись за веревки, десяток бескрылых летающих существ.

«Ангелы, — подумал я. — Я попал в рай, и ангелы несут меня на куске брезента».

В воскресной школе нам об этом не рассказывали, но, с другой стороны, мир устроен совсем не так, как учат в школе.

Мы продолжали снижаться. Я посмотрел сквозь полупрозрачную, словно чулок, ткань и увидел толпу — море телесного цвета с островком свободного пространства в центре. Я не мог решить, то ли внизу меня ждут жемчужные врата и судия, то ли толпа набросится на меня, обольет топленым маслом и сожрет заживо.

Мы опускались все ниже, ниже и ниже. Воздух становился теплее, а ветер стихал. Наконец мы резко приземлились; я покатился, замахал руками, вскочил, упал на задницу. Мне наконец-то удалось как следует разглядеть существ, которые несли брезент и до посадки издавали какой-то рычащий звук: голые горбуны в капюшонах, закрывающих голову и складками падающих на грудь. Я старался не обращать внимания на их члены.

Один из горбунов подошел поближе; при каждом шаге его пенис болтался из стороны в сторону. Мужчина протянул мне руку, помогая подняться. На спине у него виднелся не горб, а какой-то аппарат с лямками из твердого пластика ли чего-то в этом роде.

Я позволил обнаженному человеку, волосатому, словно Робин Уильямс, помочь мне встать, а затем как можно быстрее убрал руку. Он сделал шаг назад и присоединился к остальным горбунам, образовавшим круг, в центре которого находились я, Джон и собака. За ними стояла толпа примерно из сотни человек, на каждом из которых из одежды был только капюшон. Я слегка ужаснулся, заметив, что многие из них преклонного возраста. Над одной из групп высилось большое красочное знамя, но я не мог разглядеть, что на нем нарисовано.

— Та-а-а-ак. Ну что, Эми видишь? — спросил я у Джона.

— Не очень, — ответил он, оглядывая обнаженных мужчин в капюшонах. — Ты понимаешь, что это? Мы в параллельной Вселенной, и это мир типа «С широко закрытыми глазами».

Толпа молча глазела на нас. Молли понюхала прохладный воздух. Зима здесь выдалась теплая — градусов шестьдесят. Под ногами зеленела мягкая трава, а вокруг сморщенным зеленым ковром простирались те же самые невысокие холмы, на которых стоял Неназванный. Моя голова ныла от удара, пропущенного ранее.

— Интересно, чего они ждут? — спросил я. — Может, мы с тобой должны вступить в смертельную схватку?