Месть и пламя - Мара Вульф

– Ты вернулась, юная королева, – произнесла она нежным голосом. – Однажды неудача уже постигла тебя. Зачем рисковать снова?

– Потому что в первый раз я не получила того, что хотела. – Выходит, они узнали душу Эстеры.

Русалка звонко рассмеялась.

– А разве мы когда-нибудь получаем желаемое?

– Нет, если не пытаемся. Нужно бороться за то, чего ты хочешь.

Она медленно кивнула.

– Умные слова от женщины, которая тысячу лет ведет битву, в которой виновата сама. Почему бы тебе не простить себя? Ты уже достаточно искупила свою вину. – Ее голос ласкал меня, проникал внутрь, и внезапно меня одолела парализующая усталость. Русалка пыталась погрузить меня в дурман. Теперь девушка стояла прямо передо мной. Кончики наших носов почти соприкасались. – Разве ты не хочешь отдохнуть? После стольких лет. Можешь поспать. Мы будем тебя охранять.

Я взяла себя в руки. Определенно нет. Если я засну, они скормят меня Балауру, а утром мои обглоданные кости будут блестеть на солнце, как тот корм для ворон у входа в пещеру.

– Посплю, когда покончу с этим. Загадайте мне свои загадки, а потом пропустите.

Снова смех.

– Все такая же заносчивая, как и раньше. Ты никогда ни перед чем не останавливалась. Это твое качество Нексор любил так же сильно, как и ненавидел.

– Мы всегда любим и ненавидим в других именно то, что больше всего напоминает нас самих. Кому нравится смотреться в зеркало? В нем видишь и хорошее, и плохое.

Она улыбнулась.

– Хорошо сказано, и слова верные. Он был здесь, ты знаешь?

Я отрывисто кивнула.

– Он приходит сюда в каждой жизни, чтобы убедиться, что мы охраняем его сердце.

– Примерно так я и думала. – Во мне опять зашевелились угрызения совести. Я предам Нексора и украду у него его главную ценность. Но выхода нет. – Загадывайте загадки, – потребовала я.

Русалка сладко улыбнулась.

– Однажды ты уже их разгадала. Во всяком случае, две из них. Помнишь?

– Я знаю, что была здесь и потерпела неудачу. Больше я ничего не помню.

На этот раз она обнажила в улыбке острые зубы.

– Мариша, не хочешь озвучить нашей гостье первую загадку? – Русалка повернула голову и кивнула другой девушке. – Ты знаешь правила, – после этого обратилась она ко мне. – Если не отгадаешь, умрешь.

– Знаю. – Поэтому Балаур сжег меня в прошлый раз? – И я готова.

– Что ж, так тому и быть. – Русалка потерла руки. – У нас уже больше трехсот лет не было гостей, кроме Нексора. Старые истории забываются. – В ее словах послышалось сожаление. Но тем не менее они все равно добывали достаточно пищи для дракона.

Мы обе посмотрели на девушку, которая сейчас задаст мне загадку, и та выпрямила спину. У меня в голове зазвучал голос папы, который установил твердое правило: каждый вечер за ужином мы разгадывали загадки. И внезапно круг замкнулся – с такой легкостью! Это была не игра, совсем наоборот. Все было до боли серьезно. Он готовил меня к этому моменту. Мой отец знал о Балауре, и лишь один человек мог рассказать ему об этом. Его прабабушка Ровена, которая, как и он, томилась в заточении в Ониксовой крепости и обладала даром предвидения. Она увидела меня и подготовила его. На момент побега Милошу было всего семнадцать лет, а он уже знал, что однажды у него родится дочь, которая будет носить на спине семиконечную звезду. Меня одновременно бросило в жар и холод. Неужели Ровена рассказала ему и о том, насколько рано он умрет?

Об этом мне придется подумать позже, а сейчас пора полностью сосредоточиться на второй русалке.

– Произнеси мое имя, и я уйду, – сказала Мариша, и ее голос эхом отразился от потолка.

Я нахмурила брови и сделала вид, что задумалась. Глаза остальных женщин и их предводительницы заблестели от жадности. Одна из них зашипела, а три другие встали, чтобы подойти ближе. В своем воображении они уже видели, как их зубы вонзаются в мою плоть.

– Тишина, – медленно проговорила я, прежде чем они добрались до меня. – Это тишина.

Раздалось негодующее шипение.

– Правильно. – Мариша улыбнулась.

– Лиана, – позвала главная. – Надеюсь, у тебя получится лучше.

Зрачки молодой женщины, которая вышла вперед, оказались темно-золотыми с черными крапинками. Изгибы ее фигуры были еще меньше скрыты одеждой, чем у остальных. Она не стала медлить.

– Мое течение непрерывно, но никто меня не видит, – прошептала она так тихо, что я едва ее поняла.

Из глубины пещеры донеслось рычание, а затем волна подняла воду до мысков моих сапог, хотя я стояла в нескольких метрах от берега.

Я отступила, пока она не докатилась до меня.

– Время, – выпалила я. – Оно течет непрерывно, и его невозможно увидеть.

Снова злобное шипение, а затем лязг цепей. Балаур приближался. Где же эта проклятая шкатулка, в которой Нексор спрятал сердце души? Я прикусила нижнюю губу, чтобы не потерять самообладание. Две загадки уже решены. Насколько сложной будет последняя? У меня в голове вновь зазвучал папин голос: «Я появляюсь ночью, даже если меня не зовут, но днем исчезну, даже если ты будешь по мне скучать».

«Звезды!» – услышала я собственный детский голосок.

Я обожала эти загадки. Лупа всегда воротила от них нос, а Кирилл обычно позволял мне отгадывать первой, хотя, несомненно, тоже знал ответы. Дариан очень напоминал мне брата. Со временем он станет таким же храбрым, мужественным и самоотверженным молодым человеком.

«Если позволишь мне жить, я погибну, но если убьешь меня, я уцелею».

В тот раз я не додумалась до отгадки.

«Свеча, глупенькая», – заявила Лупа из моего воспоминания, и нынешняя я чуть не улыбнулась.

Я не сгорю в этой пещере и не брошу Лупу одну. Мы никогда больше не оставим друг друга и обязательно расскажем Эстере о наших родителях и о Кирилле. Все трое пожертвовали собой, чтобы я могла сейчас стоять здесь. Я сделала глубокий вдох.

– Третью загадку, пожалуйста.

Третья русалка шагнула вперед.

– Если меня не лелеять, я разобьюсь. – Вот и все, что она сказала.

Такой загадки я не знала. Может быть, стакан или чашка. Но это казалось слишком простым. Что нужно лелеять, чтобы оно не разбилось? И что произойдет, если я решу эту загадку? Они меня пропустят? Мне придется сразиться с драконом?

– Ну так что? – спросила первая русалка. – Говори, мы не можем ждать вечность.

– А что, у вас