Мы здесь - Майкл Маршалл Смит

– Да нет. Не знаю, куда этот сучий потрох запропастился, да мне до него и дела нет. Пшел он на хер! Нет, я с тем, другим парнем разговаривала. Этим утром. С тем священником.

На меня вопросительно посмотрела Кристина.

– Я прошлым вечером дал Лидс его адрес, – пояснил я неловко. – Это было до того, как я узнал, что Джефферс верит в привидения.

Лидия рассмеялась абсолютно естественным, нормальным смехом, какого я прежде у нее не слышал:

– Правда, что ли? А слушатель из него хороший. Шла я мимо, думала, что время зря теряю. А на душе так хреново последнее время было, что я решила: наверное, надо все-таки что-то попробовать сделать. В следующий раз, наверно, расскажу ему про Фрэнки и про всю ту хрень. Он, думается мне, ко всему этому примерно как ты, относится. Он слушает. Выслушал меня и ушел с этим, и мне всего три раза пришлось объяснить ему, что Фрэнки не умер. И ни молиться вместе с собой меня не попросил, ни чего еще. Да еще и печеньку дал.

– Вот и славно, – задумчиво сказала Кристина.

Было видно, что она пытается сделать из этого какой-то вывод. Уяснить, что, может, Лидия на самом деле не безумна – может, она просто старается установить контакт с кем-то реально существующим. Со всамделишным другом, в какой-то момент решившим, что во все эти экзистенциальные игры больше не играет.

– Джефферс, мне кажется, – хороший парень, – сказал я, предвосхищая эти мысли. Чувствовалось, что мир Лидии и без того отягчен и запутан и что час серьезного к ней отношения составляет ту разницу, которая позволяет ей избежать путаницы с посторонними предметами.

Уже теряя к разговору интерес, бездомная шмыгнула носом и подалась по улице дальше.

– Ты смотри харю свою на улицу не кажи! – озорно крикнула она мне на прощание. – А то народ перепугаешь!

– Ну что, теперь наверх, – сказал я, когда Лидия наконец скрылась за углом. Крис, видимо, хотела сказать что-то умное, но при виде моего лица раздумала.

Она безмолвно стояла посреди комнаты. Судя по всему, серьезность положения начала доходить до нее сполна, когда я на оба замка закрыл наружную дверь. Ничто не действует на восприятие так, как наглядная иллюстрация.

Квартира была уничтожена. Я имею в виду не беспорядок и даже не злостное хулиганство. Они (или он) в своем подходе были крайне методичны. Все ящики были выворочены наружу, а их содержимое порвано или разбито. Каждая тарелка, чашка и стеклянный предмет оказались расколочены вдребезги. Свороченной скулой смотрелась распахнутая и сорванная с шарнира дверца холодильника, а по полу растеклось и частично подсох-ло разноцветное озерцо из жидкостей. Вещи из шкафа были методично истерзаны и разбросаны по полу. Лампочки – разбиты все до единой, как и зеркало в санузле и оба деревянных стула, которые мы не так уж и задешево купили в изящном бутике на СоХо, в свой первый прилив активности городской жизни. Карточки, что мы подписывали друг другу, а также картинки, купленные в местных галерейках, были скрупулезно сожжены, а то, что от них осталось, – сброшено на кипу из Кристининой одежды и простыней с нашей кровати, возвышавшуюся посреди комнаты.

В основательности этим вандалам отказать было нельзя. Теперь у меня имелась уйма времени, чтобы перебирать весь этот хлам. А Кристина теперь вряд ли решится даже подойти к телефону. Подумать только, все это было проделано за каких-то пару часов! Просто шок. В памяти у меня квартира была все еще в своем живом, вчерашнем виде. Ум не сразу способен смириться с такой потерей.

В конце концов Крис посмотрела на меня. Глаза ее были сухими, но часто моргали:

– А в другой комнате… то же самое?

– Да.

– Получается, хорошо, что мы нынче не ночевали дома, да?

– Получается так. И сейчас нам, пожалуй, тоже не надо здесь задерживаться. Он вернется. Он это сделал только потому, что не мог вот так же расправиться со мной.

– Боже правый!

– Кстати. К сожалению, он порвал и сжег не все. Я не могу найти твоего дневника и той тетрадки, куда ты все упорно записываешь. Типа твои пароли, счета в банкоматах. И твою кредитку.

– Слушай, а ведь он маньяк. – Это прозвучало не вопросом, а скорее утверждением. – В смысле, настоящий.

– Пожалуй. Человек в гневе просто все крушит. А это прямо-таки демонтаж. Он расхаживал туда-сюда, ломал все, что можно сломать, а затем проходил и доламывал еще раз. Не хочу думать, каков был бы эквивалент проделывать такое же на человеке. Особенно на нас. Пойдем-ка отсюда.

– Куда?

– Не знаю. Во всяком случае, не к Джефферсу. Он уже и без того увяз. К тому же не думаю, что сан священника остановит руку Райнхарта.

– Но тогда куда? – повысила голос Кристина. Реальность происходящего начинала постепенно проникать вглубь ее сознания. На щеках моей подруги выступили пятна нервного румянца. – Куда нам податься, Джон? В гребаные бомжи, что ли? Или нам догнать Лидию и спросить, знает ли она какие-нибудь хорошие парки, где можно перекантоваться?

– Первое, что надо сделать, Крис, это отсюда убраться. Я серьезно. Давай поговорим обо всем снаружи.

– Снаружи – это во дворе, что ли?

Я ее обнял:

– Где приткнуться на ночь, мы найдем. Заночевать можно хотя бы в баре: у Марио там серьезные замки. Ну а потом…

Я осекся: в самом деле, что тут можно сказать? Может (дурь несусветная, но все-таки), поговорить с Лиззи, Меджем или кем-то из их компании: у них наверняка есть места, куда можно приткнуться на ночь. Может, там сыщется местечко и для нас. А может, и нет.

Кристина молчала. Она пристально смотрела мне через плечо – вероятно, заметила что-то еще не сломанное, не загубленное или же просто старалась смотреть поверх всего этого хаоса.

– Ты здесь когда был? – спросила она. – Со скольких до скольких?

– Не знаю, – ответил я. – Где-то в районе десяти. А что?

– Ты когда вышел из дома? Сразу после нашего телефонного разговора?

– Ну, наверное. Внизу я определенно проторчал не один час. А что?

Крис выпуталась из моих объятий и указала кивком на окно. Я повернулся и посмотрел туда. Сквозь налет пыли и дождевые потеки там проглядывала надпись.

– Она там была, когда ты был здесь? – уточнила моя девушка.

– Нет, – ответил я, приближаясь к окну. – Меня, кстати, удивило, что он не высадил и стекло. В тот момент на нем ничего не было.

Выгибая головы и ловя свет под углом, мы вгляделись в надпись. В отличие от предыдущих она читалась не в пример легче. Оставивший ее как будто старался изо всех сил, вкладывая в нее максимум сосредоточенности.

На стекле значилось:

Пойду поговорю с другом.

Спасибо:-)

Л***

– О нет! – Кристина уже выбегала за дверь.