Всем смертям назло - Вадим Давыдов

— Человек на Луне, — Королёв в упор посмотрел на Гурьева.

— Сергей, — простонал Глушко, хватаясь за голову.

— Напрасно вы, Валентин Петрович, ужасаетесь, — спокойно возразил Гурьев и улыбнулся. — Это превосходная цель, замечательная. Но, если уж быть до конца откровенным, слегка промежуточная. Лунная станция, база, с которой взлетают аппараты для межзвёздных путешествий – вот это, мне кажется, немного ближе будет к вашей настоящей мечте, не правда ли, Сергей Павлович?

Откуда он знает, растерянно подумал Королёв. Не может он этого знать, это просто невозможно. Только если мама… Но кто же он такой, если мама – об этом – ему – рассказала?!

— Да ты спятил, — взревел Городецкий, вскакивая и отшвыривая стул. — Какая такая ещё лунная станция?!

— Остынь, — усмехнулся Гурьев, и оба конструктора поняли, кто в этой комнате главный и почему. И не только сейчас, и не только в этой комнате. — Остынь, дружище. Только тот, кто умеет по-настоящему мечтать, способен на истинный прорыв. А ведь нам нужен именно прорыв, Сан Саныч. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Валентин Петрович, как думаете – сумеете обеспечить нашу с Сергеем Павловичем мечту соответствующими двигателями?

— О каких сроках мы говорим? — спросил Глушко, старательно разглядывая свои знававшие лучшие времена ботинки.

— Десять лет, — выпалил Королёв.

— Десять лет до вывода искусственных объектов на орбиту вокруг Земли, — кивнул Гурьев. — Мечтать будем основательно, без прожектёрства и штурмовщины. Грамотно мечтать. А, Сергей Павлович? И ещё десять лет – на лунный проект, а там посмотрим. Ну, что? Соглашайтесь!

* * *

— Вот так, Варяг, — вздохнул Гурьев, прикуривая и с удовольствием наблюдая за Королёвым и Глушко, которые, забыв обо всём на свете и едва не хватая друг друга за грудки, ползали по чертежу и яростно спорили о нюансах, до которых ни Гурьеву, ни Городецкому не было ровным счётом никакого дела. — Таким вот способом, дружище.

— Ты рехнулся, — прошипел Городецкий. — Точно рехнулся. Как я с таким бредом к Хозяину сунусь?! Он меня с потрохами сожрёт – и будет прав на все сто!

— А ты не суйся, — спокойно посоветовал Гурьев, — а толково и обстоятельно доложи. И главное, не обещай результатов ни через год, ни через два. И через пять не обещай. Вранья Хозяин не любит, это точно. А вот глупости я за ним как-то не замечал.

— Ты что, всерьёз это всё говорил – Луна, межзвёздные путешествия? Где мне людей и ресурсы на эту жюльверновщину найти? Что молчишь?!

— Перестань на меня шипеть, Варяг. Ты изделие по проекту «Врата» чем собираешься к цели, если придётся, доставлять, позволь у тебя поинтересоваться? Поездом, малой скоростью в почтовом вагоне? Держибобелем или статосратом? Не самолётом По-2, случайно? А, ты хочешь, чтобы я на собственном горбу его пёр!

— Во-о-он куда ты замахнулся, — изумлённо протянул Городецкий, разглядывая друга так, словно впервые увидел. — Вот оно что… Так до изделия нам – ещё как до луны лесом, и всё, того-этого, раком!

— Ничего, и изделие у нас будет, и носитель для него. Не завтра, не послезавтра – но будет. Так Хозяину и скажешь.

— Сам говори, — пробурчал, сквозь клубы табачного дыма разглядывая размахивающих руками Королёва и Глушко. — Тебе всё как с гуся вода, что Хозяин, что все остальные.

— Хорош прибедняться, — Гурьев, кажется, рассердился теперь не на шутку. И хотя Городецкий знал: Гурьев всегда только демонстрирует эмоции, никогда не поддаваясь им по-настоящему, — всё равно не мог поверить до конца, будто это чистой воды лицедейство. — Учитесь сами с Хозяином разговаривать так, как следует – иначе не добьёмся мы ничего.

— … Значит, Сергей, мы так не сможем договориться, — прозвучала спокойная реплика Глушко, к которому вернулось его обычное самообладание, принимаемое многими за холодность и чопорность. — Я считаю, что работы по кислородному агрегату с тягой более сотни не целесообразны в принципе, и с этих цифр надо переходить к проектам на неустойчивых компонентах.

— Значит, не договоримся, — опуская подбородок так, словно готовясь боднуть собеседника, ответил Королёв. — А я уверен: тягу можно довести…

— Что значит – «не договоримся»?! — грохнул ладонью по столу Городецкий, и оба конструктора удивлённо воззрились на него: они как-то упустили из виду – оказывается, «злой следователь» их внимательно слушает. — Этого мы не можем допустить, товарищи. Если двое советских учёных не могут договориться, значит, один из них – враг. Мы с Яковом Кирилловичем вас на полчасика оставим, а вы, будьте любезны, к нашему возвращению договоритесь. А не то мы вас директивно помирим. Я внятно излагаю?!

И вам фельдфебеля в вольтеры дам, грустно подумал Гурьев. Неужели это никогда не кончится? И ведь в самом деле, по-другому – просто не заработает. А нам позарез надо, чтобы заработало. Действительно – позарез.