Маска Ктулху - Говард Филлипс Лавкрафт

Я взглянул на часы. Время летело быстро, а мне нужно было еще успеть в Инсмут. Неохотно, с каким-то дурным предчувствием, я отодвинул от себя рукописи и книги.

— Я зайду к вам в другой раз, — сказал я библиотекарю. — А сегодня мне нужно засветло добраться до Инсмута.

Старик окинул меня внимательным взглядом.

— Да, в Инсмут лучше ездить днем, — помолчав, сказал он.

Эти слова заставили меня задуматься. Глядя, как он складывает в стопку рукописи и книги, я сказал:

— Странные вещи вы говорите, мистер Пибоди. Разве в Инсмуте что-то не так?

— Лучше не спрашивайте. Я туда никогда не ездил и не поеду. В Аркхеме и так хватает всякой чертовщины, к чему ехать еще и в Инсмут? Но я кое-что слышал — ужасные вещи, мистер Кин, такие, что лучше о них и не говорить. Послушать, что толкуют о Маршах и их заводе…

— Заводе! — невольно воскликнул я, сразу вспомнив свой сон.

— Да. Все началось со старого Обеда Марша, капитана Обеда, как его называли, да только кому теперь какое дело? Нет его ныне, зато есть Ахав, Ахав Марш, его правнук, но ведь и он уже старик, хотя вроде как и не стар — у них там, в Инсмуте, вообще не увидишь древних старцев.

— А что говорят об Обеде Марше?

— Не знаю, стоит ли об этом рассказывать… В общем, ходят слухи, что он вступил в сношения с дьяволом, из-за чего в Инсмут пришла чума — то было в тысяча восемьсот сорок шестом году. Его потомки были связаны с какими-то тварями с Рифа Дьявола, что недалеко от Инсмутской гавани, а зимой двадцать седьмого/двадцать восьмого года всю прибрежную часть города вместе с домами и верфями взорвали, разнесли в клочья. В городе сейчас мало кто в живых остался, и этих выживших не очень-то жалуют за пределами Инсмута.

— Что, расовые предрассудки?

— Есть в них что-то такое… на людей они не похожи, в смысле, на обычных людей. Я видел как-то раз одного — хотите верьте, хотите нет, но он был похож на лягушку!

Я был потрясен. Существо, которое в моем сне или видении, словно тень, кралось за Феланом, тоже напоминало лягушку. И я решил немедленно отправиться в Инсмут, чтобы воочию увидеть те места, где побывал во сне.

Но когда я стоял на автобусной остановке возле аптеки Хэммонда, что на Рыночной площади, дожидаясь ветхого инсмутского автобуса, я внезапно почувствовал сильный страх, от которого никак не мог избавиться. Забыв о своем любопытстве, я каким-то шестым чувством ощутил, что мне не следует садиться в подъехавший автобус, из кабины которого выбрался угрюмый, очень сутулый тип, ненадолго заглянул в аптеку и вернулся за руль, чтобы продолжить путь в Инсмут, конечную цель моего несколько сумбурного расследования.

Подавив в себе тревогу и страх, я забрался в салон, где, кроме меня, был всего один пассажир, в котором я сразу узнал жителя Инсмута по характерным чертам лица и глубоким складкам на шее; это был мужчина лет сорока, с узким черепом, выпученными водянистыми глазами, плоским носом и какими-то недоразвитыми ушами, которые я впоследствии видел у многих жителей Инсмута. Водитель явно был также родом оттуда, и тогда я вспомнил слова мистера Пибоди о том, что жители Инсмута «не похожи на людей». Потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимания, я сравнивал водителя и своего попутчика с той тварью, что видел во сне, и немного приободрился, когда понял, что между ними есть определенные различия. Призрак из моего сна выглядел угрожающе, в то время как эти люди походили скорее на тихих безобидных идиотов.

Я никогда прежде не бывал в Инсмуте — приехав в Массачусетс из Нью-Хэмпшира учиться богословию, я еще ни разу не выбирался из Бостона дальше Аркхема. И теперь городок, который предстал передо мной, когда автобус спустился с холма к берегу океана, произвел на меня самое удручающее впечатление. Он казался тесно застроенным и в то же время пустынным; нигде ни одного автомобиля; из трех колоколен, что возвышались над трубами, ветхими мансардными крышами и остроконечными фронтонами, многие из которых совсем покосились и грозили вот-вот упасть, только одна имела мало-мальски приличный вид, тогда как остальные две, ветхие, дырявые, с отколовшейся черепицей, явно нуждались в ремонте. Пожалуй, не только колокольни, но и весь городок нуждался в ремонте, за исключением двух зданий, которые я уже видел в своем сне, — завода и дома с колоннами в окружении церквушек, на котором висела черная табличка с надписью золотыми буквами: «Тайный орден Дагона». Вот его-то, равно как и расположенное на берегу Мануксета здание завода, принадлежавшего перерабатывающей компании Марша, судя по всему, недавно отремонтировали. Что же касается остальных построек, то все они, включая деловой центр города, были отталкивающе древними, с облупившейся краской и давно не мытыми окнами. Впрочем, это можно было сказать обо всем городке, хотя его старинные улицы Броуд, Вашингтон, Лафайет и Адамс, где проживали остатки самых почтенных фамилий Инсмута — Марши, Джилмены, Элиоты и Уэйты, выглядели немного лучше, то есть нуждались не столько в ремонте, сколько в уборке, ибо их садики напоминали скорее дикие заросли, а густо покрытые ползучими сорняками заборчики превратились в непроницаемые стены.

Стоя на тротуаре, я разглядывал унылый, безобразный Инсмут, затем спросил у водителя, когда автобус отправится в обратный рейс; получив ответ — в семь часов вечера, — я стал думать, что делать дальше. Разговаривать с местными жителями не хотелось — у меня было такое чувство, что заводить с ними беседу значило подвергать себя опасности; и все же любопытство взяло верх. Мне пришло в голову, что управляющий сетью магазинов «Ферст Нэшнл» может и не быть уроженцем Инсмута; у подобных компаний существует правило: периодически менять управляющего, который на этот раз вполне мог быть и человеком со стороны — наверняка любой, кто не был уроженцем этого городка, должен был остро чувствовать себя чужаком среди местных. И я направился к расположенному на углу магазину.

К моему удивлению, там никого не оказалось, кроме одного пожилого господина, который был занят тем, что расставлял на полках консервные банки. Я спросил насчет управляющего; человек ответил, что это он и есть. В его внешности не было отталкивающих признаков, что отличали всех жителей Инсмута; итак, мои предположения оправдались — он был не из местных. Заметив, что мое появление его как будто напугало, я был несколько разочарован; впрочем, немного подумав, я решил, что его можно понять — трудно жить в городе, населенном такими выродками.

Представившись, я сказал, что, судя по всему, он тоже приезжий, и с ходу задал несколько вопросов. Что происходит с жителями Инсмута? И что такое «Орден Дагона»? А также: что говорят в городе о человеке по имени Ахав Марш?

Его реакция была мгновенной. Впрочем, я ожидал чего-то подобного. Управляющий вздрогнул, бросил испуганный взгляд на входную дверь, затем крепко схватил меня за руку.

— Здесь нельзя спрашивать о подобных вещах, — хриплым шепотом сказал он, трясясь от страха.

— Простите, что напугал вас, — сказал я, — но я здесь проездом и просто хочу знать, почему такой прекрасный порт находится в таком запустении; он ведь действительно в запустении — верфи никто не ремонтирует, конторы закрыты.