Мы здесь - Майкл Маршалл Смит

– Понятное дело.

Я уж не стал говорить, что подловил ее в кафе за чашкой чая – дома она его не пьет никогда. Так что я мог ей обоснованно сказать, что нет и закона насчет непитья чая.

– Просто я подумал, что, может, тебе в этом понадобится моя помощь. С процессом переодевания.

– Вот как? – От удивления подруга сдержанно рассмеялась. – Не знаю, заслуживаешь ли ты такой чести.

– Кто знает… Просто я слышал, что юбки капризнее брюк. Для тех, кто к ним не пристрогался.

– Да ну?

– Ну да. Если тебе нужна сноровистая рука, когда доберемся до дома, то можешь на меня рассчитывать. Хотя, конечно, если бы мы жили здесь, – подкинул я ей леща, – то мы уже были бы дома.

Кристина отвела глаза.

– До нас не так уж далеко, – заметила она с улыбкой. – А загонять я тебя и на работе могу.

Она как в воду глядела. На работе мы в тот вечер упластались: ресторан весь вечер был забит под завязку. Но даже этого не хватало, чтобы избавить меня от ощущения, что в разговоре с Кэтрин Уоррен я выглядел олухом. Мало ли какой настрой она задавала нашей беседе! Рассуждать о своих переживаниях ей было нелегко, а я мог бы быть и более тактичным собеседником.

Выскочив среди вечера на перекур, я набрал своего давнего приятеля на другом конце страны. Билл Рэйнс взял трубку, не рассусоливая.

– Аля-улю, – сказал он. – Как кипеш, пиццерия? Корочка тоненькая, пропеченная?

– Иных не делаем, – ответил я, прислоняясь к стене. По тротуару мотыльками на свет подпархивал народ в поисках наиболее экономного способа ощутить себя наутро шлаком. – Ну а ты? Все льешь клиентам по ушам в подстрекательстве на жалобы, какими бы корыстными или откровенно надуманными они ни были?

– На том стоим. Что у тебя там в твоей так называемой жизни?

– Да вот хотел малость поразжиться твоими мозгами.

– Грабь, саранча!

Я в общих чертах изложил ему историю Кэтрин. Билл выслушал не перебивая.

– Для голливудского сценария не потянет, – подытожил он. – Опасность какая-то жиденькая, только на словах. Плюс к тому, ты-то здесь, по ее мнению, что можешь сделать?

– Да сам толком не знаю, – признался я, чувствуя, что чем больше обо всем этом думаю, тем меньше понимаю, зачем вообще состоялась та встреча. – Просто, видимо, рассчитываю на какой-нибудь совет. У меня вообще по нулям. Потому тебя и пытаю.

– Думаю, Джон, прописные истины законодательства ты еще не позабыл. Копам нужны веские доводы, а не болтовня. Ощущение, что за тобой кто-то ходит, – это так, блажь. Для судебного вердикта адвокату нужно куда большее: для начала, кто является предполагаемым преступником. А слова к делу не пришьешь.

– Ну а копов попутно подключить нельзя?

– Я этого не говорил. Нынче к таким делам относятся со всей серьезностью. Тысячи людей из года в год начинают чувствовать, что становятся объектами нежелательного внимания. А большинство женщин, убитых своими бывшими партнерами, вначале ими втихую отслеживаются. Так что твоей знакомой ни в коем случае не скажут: «Девушка, идите лесом, у нас тут дел невпроворот». Но вам нужно фактическое свидетельство, чтобы полиция отреагировала чем-то большим, чем совет купить «пшикалку». У той дамы, похоже, и ее нет?

– Тоже так думаю.

– А еще чувствую, что ты к ней не пылаешь.

– Бог ты мой! Что, прямо так в глаза бросается?

– Ты своих чувств никогда толком скрывать не умел. А здесь сердечностью от тебя что-то и не пахнет – видно, подзасох. Был виноград, стал изюмом.

Я поинтересовался, не думает ли он как-нибудь нагрянуть сюда в Нью-Йорк.

– Если соберусь, предупрежу заранее, – ответил Рэйнс. – Загодя, чтобы ты сумел вырваться. У нас все?

– Всегда тебе рад, Билл.

– Вот врун…

Запихивая в карман мобильник, я почувствовал, как кто-то теребит меня за рукав. Обернулся – Лидия, смотрит взволнованными глазами:

– Ты Фрэнки не видел?

– Боюсь, что нет, – ответил я. – Буду высматривать в оба глаза.

Старушенция разулыбалась, и по ее лицу змейками поползли глубокие морщины:

– Уж будь добр, дорогуша. Я уверена, что его нынче видела. Как раз вон там. Просто знаю, что это был он.

О Лидии мне рассказали, когда мой трудовой стаж в «Адриатико» не насчитывал еще и нескольких часов. Когда-то давно она играла, пела и плясала в варьете на Бродвее (или почти рядом, на расстоянии пробега такси), будучи безусловно красивой и талантливой. И вот как-то ночью лет тридцать назад кто-то из ее близких – то ли брат, то ли любовник, то ли просто друг (сведения разнятся) – оказался убит возле бара на Первой авеню.

Во всяком случае, так ей сказали в полиции. Сама же она верить этому наотрез отказалась. И с той поры пребывала в стойком убеждении, что этот самый парень – уж кем он ей приходился – остался жив и живет до сих пор. Иногда она якобы видит своего Фрэнки, окликает его, зовет, но он все никак не может ее расслышать или остановиться. С сердобольными доброхотами, пытающимися ее как-то пристроить, эта женщина обращалась бесцеремонно, потому как сумасшедшей себя не считала. С тротуаров на нее по-прежнему оборачивались, хотя теперь в основном из-за экзотичных лохмотьев с грудами всевозможных побрякушек. Ночевала Лидия в парке Томпкинс-сквер, тщательно оберегая свой уголок от других бомжей, которых отгоняла грозным рыком. Космы ее были словно присыпаны снегом, а прокуренная насквозь глотка исторгала задышливые хрипы, и потому потуги Лидии изобразить что-нибудь из репертуара варьете (а такое бывало) звучали весьма неприятно.

– Пора обратно в цех, Лидс, – сказал я, тайком запихивая ей в ладонь несколько баксов. Принимать деньги на виду она противилась. – Давай, чтоб все было нормалек.

– Ладно, ладно… Славный ты парнишечка!

Ой ли? Не уверен. Но, во всяком случае, есть куда стремиться.

С окончанием дежурства я спустился вниз и до половины второго подпирал барную стойку, при необходимости помогая то здесь, то там. Затем, как частенько бывает, когда ночи выдаются хлопотливыми, мы отправились подзаняться примерно тем же в еще какой-то дружественный бар, где из местных притонов собралась целая стая поваров, официантов и прочего полутрудового элемента. К той поре, как мы с Кристиной пешком отправились домой, между нами все уже нормализовалось.

– Она сама ничего не говорила? – поинтересовался я.

– А?

– Кэтрин. Ты сказала, там какая-то проблема. Это ведь ты убедила ее составить со мной разговор. Сама она на него не напрашивалась.

– А ты смышленей, чем кажешься, – усмехнулась Кристина. – С виду и не подумаешь!

– А у тебя нюх, когда что-то не так.

– Как тебя понимать? Что ты теперь воспринимаешь ее серьезнее?