Змееборец - Арина Веста

Варвара виновато пожала плечами.

– Пойдем!

Он взял ее за руку и повел сквозь чащу.

– Вот дорога, по ней выедешь на трассу.

– Боюсь… Боюсь… – прошептала Варвара.

Она крупно тряслась и едва держалась на подгибающихся ногах. Незнакомец доволок ее до большого, едва различимого в сумерках камня.

– Сиди здесь! – приказал он.

Вскоре он вернулся с ворохом сухих еловых веток, нащипал тонких ленточек бересты и обернул ими небольшой осколок кремня. С силой ударив о камень, он высек искры, береста нехотя занялась, и вскоре над валежником заструился душистый дымок. Энергично орудуя широким опахалом из большого куска коры, незнакомец быстро и умело развел огонь. Его красивое, тонко прорисованное лицо окрасились в цвета пламени, и прозрачный лед глаз немного подтаял изнутри.

«В гостях у Лешего…» – улыбнулась Варвара своей догадке. Кому, как не ей, дипломированному психологу, знать, что бесплотные порождения людских фантазий полны энергии мечты и жажды воплощения и мы в любую минуту можем позвать их из лунного сумрака и наделить силою своей любви. Может быть, она слишком доверилась своим мечтам о волшебниках и магах, о витязях-оборотнях и теперь лишь смотрит в зеркало своих снов, нет еще глубже – в глаза лесного духа, Веденя, Волчьего или Змеиного царя?

В его неуловимо-изменчивой внешности не было обычного земного равновесия: густые брови казались слишком темными в сравнении с копной светлых перепутанных волос, таких длинных, что они покрывали лопатки, а вот бороды не было вовсе, что немного странно для Лешего. Не было даже пушка или щетинки над верхней губой. Варваре подумала, что Духи, Ангелы и Демоны, даже такие страстные и своевольные, как школьный Демон, похитивший Тамару, начисто лишены этой благородной растительности, должно быть для того, чтобы их природная чуждость детям Адама бросалась в глаза.

Леший зажег костер, ушел в свои владения и больше не возвращался. Варвара подбросила в огонь охапку ветвей, быстро согрелась и ощутила прилив смелости. Взошла полная луна, и в лесу стало таинственно-светло, точно в ожидании праздника. За деревьями живым серебром играло озеро. Стряхнув с плеч и живота остатки тины, Варвара решила дойти до воды и выкупаться. Осторожно ступая, она вышла к ясному лунному зеркалу, подернутому теплым туманом. Зайдя по грудь в парную воду, она легла на спину и покачивалась в упругих волнах.

Вода озера неярко светилась, играла, точно в глубинах шевелилось разноцветное пламя – рубиновое, сапфировое и изумрудное. Оглянувшись на пустой берег, Варвара освободилась от мокрого грязного платья, прополоскала его и оставила на берегу. Она медленно плыла между спящих лилий, наслаждаясь тишиной и теплом ночного озера, и внезапно снова увидела его. Он стоял по пояс в воде, подняв лицо к луне и положив руки на затылок. С его длинных, точно стеклянных волос струилась озерная вода. Он был похож на грациозного сильного змея в лунной чешуе. Варвара хотела повернуть, но, как назло, заскребла коленями об отмель и встала, прикрыв ладонями груди. Чутко повернувшись на едва слышный звук, незнакомец молча уставился на Варвару, изучая и оценивая ее.

– Не смотри, – попросила девушка.

– Чего ты боишься – своего сердца или этой ночи? Если хочешь, подойди ко мне, а не хочешь – плыви дальше.

Варвара несмело подошла и встала рядом, млея от робости и незнакомого прежде счастья.

– Посмотри, как оно играет, – незнакомец показал на яхонтовое свечение воды, – люди зовут это озеро Светень. Так бывает только одну ночь в году, в эту ночь надо загадывать желания, только осторожнее, потому что все сбывается.

– Я бы хотела еще раз увидеть тебя…

– Странное желание, но мне оно нравится, – пожал плечами незнакомец и коснулся ладонью ее щеки, и Варвара невольно ответила на эту властную ласку, точно всю жизнь ждала ее.

Незнакомец осторожно вынул из ее волос серебряный гребень, снял со стебля крупную душистую лилию и закрепил им цветок наподобие короны.

– Так красивее, – заметил он.

Варвара осторожно коснулась его руки и сквозь озерный холод ощутила упругий ток его крови. Он был живой, он был рядом, и они были совсем одни в этом теплом лунном озере, в этом ночном волхвующем лесу.

К костру они вернулись вдвоем.

– Садись поближе к огню и обопрись на мою спину, – предложил он.

Они сели молча, спина к спине, и Варвара желала лишь одного, чтобы эта светлая ночь никогда не кончалась. Вся ее жизнь, смешная и суматошная, но не лживая, была лишь подготовкой к этой странной встрече.

– Как тебя зовут?

– Анастас…

– Анастас, значит Воскресший? Можно я буду звать тебя Стас?

– Зови меня Воскресший, – подумав, предложил он.

– А я – Варвара, – сказала девушка, не дождавшись самого простого и нужного вопроса.

– Мне нравится твое имя – оно дикое, лесное, как рык волчицы, защищающей детенышей.

– Ты хорошо знаешь волков?

– Волки благороднее и честнее людей, – уклончиво ответил Воскресший.

– Волчий пастырь… – наконец нашла Варвара подходящее сравнение. – Ты не носишь одежду, чтобы быть ближе к природе?

– Ближе к природе? – насмешливо переспросил Воскресший. – Опять эта вечная человечья слабость и половинчатость! Я не хочу быть ближе к природе, я сам хочу стать природой, ее разумом, нервным сплетением, ее богом, ее птицей, ее волком, ее змеем!

– Змеем?

– Да, змеем, не все ли равно? – Он протянул руки к огню, и пламя доверчиво лизнуло его тонкие сильные пальцы. – Только не человеком, – заключил Воскресший.

– Почему? – испуганно спросила Варвара.

– Потому что вся ваша так называемая цивилизация – это затянувшаяся игра со смертью. Большинство твоих собратьев по развитию не отличаются от кролика, а по кругозору – от свиньи, самые сообразительные достигают уровня обезьяны и показывают чудеса социальной дрессировки. При этом человеческая обезьяна абсолютно зависима от своих игрушек, от множества повседневных вещей, которые она не может сделать сама. Она строит города-убийцы, она травит живую душу природы и доставляет ей невероятные страдания. Человек предал природу и тем нарушил заповеди!

– Но ведь носить одежду тоже заповедь…

– И дал им Господь одежды кожаные? – передразнил ее Воскресший. – Все было с точностью до наоборот. Сначала с обезьяны насильно сняли «одежды». Над природным существом, развивающимся по закону эволюции, была произведена революция. Его силой извлекли из природы, поселили в эдемской клетке, провели серию экспериментов над его генетикой – и вот, пожалуйста, хомо сапиенс, «раб Божий», готов!

– Это сделал Бог?

– Все боги, когда-либо воочию являвшиеся людям, были космическими пришельцами-гуманоидами, а значит, все теми же космическими обезьянами, и все они хотели лишь одного: ограбить Землю и устроить космический зоопарк с уморительной двуногой зверушкой. Поэтому еще тепленькому Адаму сразу поставили строгий запрет. Вспомни: а от древа познания добра и зла не ешь от него, – и я бросаю вызов всем вашим ложным богам!