Мятежные ангелы - Либба Брэй

Сегодня — канун Рождества. По всему Лондону магазины и таверны переполнены радостно взволнованными людьми, люди спешат по улицам, несут домой кто душистую елку, кто — жирного гуся для праздничного ужина. Мне бы тоже следовало преисполниться духом Рождества и благорасположения к родным и близким. Но я напряженно размышляю над кусочками головоломки, которые Нелл предоставила мне собирать самостоятельно.

«Иди туда, куда никто не пойдет, в запретное, предложи надежду. Иди туда, где темные прячут зеркало воды. Взгляни в лицо своему страху и крепко-накрепко свяжи магию». Но в этом нет никакого смысла. «Держись пути. Они постараются сбить вас с дороги, сбить ложными обещаниями». Кто? Что за ложные обещания? Все это выглядит загадкой, в которой прячется новая, а в той — еще одна… У меня есть амулет, который указывает дорогу. Но я все равно не знаю, где искать Храм, а без него у меня ничего нет. Это так раздражает, что мне уже хочется швырнуть через всю комнату таз для умывания.

И как будто специально, чтобы ухудшить положение вещей, отец куда-то пропал. Он накануне вечером не вернулся из своего клуба. Но, похоже, беспокоит это только меня, и никого больше. Бабушка отдает приказы слугам, готовясь к рождественскому ужину. В кухне суетятся повара, хлопоча над пудингами, и мясными подливками, и фазанами, которых следует запечь с яблоками…

— Он не выходил позавтракать? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает бабушка, мимо меня устремляясь к повару. — Кажется, мы пропустили суп. И никого ничто не волнует!

— Но если с ним что-то случилось? — настойчиво говорю я.

— Джемма, умоляю! Миссис Джонс… полагаю, красного шелка уже достаточно…

Рождественский ужин начался и продолжается, а отца все нет и нет. Мы трое переходим в гостиную и разворачиваем подарки, делая вид, что ничего особенного не случилось.

— Ах! — восклицает Том, доставая из бумаги длинный шерстяной шарф. — Великолепно! Спасибо, бабушка!

— Рада, что он тебе понравился. Джемма, а почему ты не разворачиваешь свои подарки?

Мне приходится взяться за коробку с подарком от бабушки. Может быть, там пара отличных перчаток или браслет… Но внутри — носовые платки с вышитыми в уголках моими инициалами. Платочки просто чудесные.

— Спасибо, — благодарю я.

— Я давно поняла, что лучше всего — практичные подарки, — слегка шмыгнув носом, заявляет бабушка.

С подарками мы разбираемся в считаные минуты. Кроме носовых платков я получаю ручное зеркало и коробку шоколада от бабушки, а от Тома — забавные красные щипцы для орехов, развеселившие меня. Я дарю бабушке шаль, а Тому — череп, который он мог бы в будущем поставить в собственном кабинете.

— Я буду звать его Йориком, — в восторге смеется Том.

И я довольна, что доставила такую радость брату. Отцовские подарки остаются пока что под елкой, неразвернутые.

— Томас, — говорит бабушка, — может, тебе следовало бы съездить в его клуб и расспросить там. Осторожно выяснить…

— Но я должен сегодня ехать в клуб Атенеум, меня пригласил Саймон Миддлтон, — возражает Том.

— Но отец куда-то пропал! — напоминаю я.

— Никуда он не пропал. Я уверен, он может явиться в любую минуту, и скорее всего нагруженный подарками, за которыми ездил в какое-нибудь уж слишком необычное место. Ты ведь помнишь, как он однажды в рождественское утро явился в костюме святого Николая верхом на слоне?

— Да, — киваю я, улыбаясь при этом воспоминании.

Отец тогда подарил мне мое первое сари, и мы с Томом пили кокосовое молоко, лакая его прямо из скорлупы ореха и воображая себя тиграми.

— Он скоро вернется. Попомни мои слова. Он ведь всегда возвращается?

— Да, конечно, ты прав… — говорю я, потому что мне отчаянно хочется поверить брату.

В доме понемногу все затихает, слышно лишь потрескивание угасающих каминов и тиканье часов; лампы едва светятся, утратив недавнюю яркость. Сразу после одиннадцати слуги расходятся по своим комнатам. Бабушка улеглась в постель и полагает, что и я тоже уютно свернулась под одеялом. Но я не могу спать. Не могу, пока отца нет дома. Я хочу, чтобы он вернулся, хоть со слоном, хоть без слона. Поэтому я сижу в гостиной и жду.

В комнату проскальзывает Картик, в пальто и уличных ботинках. Он едва дышит.

— Картик! Где это ты был? В чем дело?

— Твой брат дома?

Картик чрезвычайно взволнован.

— Нет. Уехал. А почему ты спрашиваешь?

— Мне необходимо срочно поговорить с твоим братом.

Я встаю, выпрямляясь во весь рост.

— Я ведь уже сказала тебе, его нет дома! Можешь все сообщить мне.

Картик берет кочергу и тычет ею в рассыпающиеся поленья. Огонь вспыхивает с новой силой. Картик молчит, предоставляя мне воображать наихудшее.

— Ох, нет… Что-то с отцом? Ты знаешь, где он?

Картик кивает.

— Где?

Картик упорно отказывается смотреть мне в глаза.