Сияние - Стивен Кинг

– Да. Бывает, у тех, кто глубоко верует в божественностьХриста, всю Страстную неделю с ладоней и ступней не сходят кровоточащие язвы.Такое чаще встречалось в средние века. В те дни считалось, что на таких людях –благословение Господне. Не думаю, что католическая церковь объявляла это полнымчудом – весьма ловко с их стороны. Стигматы не слишком отличаются от искусствайогов. Просто сейчас такие вещи более понятны, вот и все. Те, кто разбираетсяво взаимодействии тела с сознанием – то есть, изучают его, понимать-то никто непонимает – считают, что степень нашего участия в управлении теми функциями,которые не зависят от воли человека, куда больше, чем принято думать. Еслихорошенько сосредоточиться, можно замедлить свое сердцебиение. Ускоритьметаболизм. Усилить потоотделение. Или вызвать кровотечение.

– Думаешь, Дэнни выдумал эти синяки на шее? Джек, я простоне могу в это поверить.

– Поверить, что это возможно, я могу – хотя тоже считаю егомаловероятным. Скорее уж он их сам себе поставил.

– САМ СЕБЕ?

– Уже бывало, что мальчик, впадая в эти свои трансы,причинял себе боль. Помнишь, тогда, за ужином? По-моему, в позапрошлом году. Мыбыли так злы друг на дружку, что почти не разговаривали. И тут – бац! – Дэннизакатил глаза и упал лицом в тарелку. А потом на пол. Помнишь?

– Да, – отозвалась Венди. – Еще бы. Я думала, у негоприпадок.

– В другой раз мы пошли в парк, – продолжал он. – Без тебя.Дэнни уселся на качели и покачивался туда-сюда. Вдруг он рухнул на землю, какподстреленный. Я подбежал, поднял его и тогда он совершенно неожиданно пришел всебя. Увидел меня и сказал: «Я ушиб попку. Скажи маме, чтоб закрыла окна вспальне, если пойдет дождик». А лило тем вечером, как из ведра.

– Да, но…

– И с улицы он всегда приходит расцарапанный, с разбитымилоктями. А спросишь его, откуда та царапина или эта, так он просто заявляет:«Играл»

– и дело с концом.

– Джек, все дети падают и набивают шишки. А уж мальчишкипринимаются за это сразу, как выучатся ходить, и не останавливаются лет додвенадцати-тринадцати.

– Что Дэнни свое получает, я не сомневаюсь, – ответил Джек.– Он ребенок активный. Но я не забыл ни тот день в парке, ни тот вечер, когдамы ужинали. И не могу понять: все ли синяки и шишки нашего чада происходят оттого, что он нет-нет, да и полетит вверх тормашками. Этот доктор Эдмондссказал, что Дэнни вырубился прямо у него в кабинете, Господи ты Боже мой!

– Ну хорошо. Но эти синяки – от пальцев. Клянусь. Их, падая,не набьешь.

– Он впадает в трансы, – сказал Джек. – Может быть, видитто, что некогда случилось в этой комнате. Спор. А может, самоубийство. Сильныеэмоции. Это не кино смотреть – мальчик, в очень внушаемом состоянии, попадает всамую гущу этой пакости. Возможно, его подсознание материализовалопроисходившее там символическим путем… в виде снова ожившей покойницы, зомби,нежити, упыря – называй, как хочешь.

– У меня мурашки по коже, – сказала она охрипшим голосом.

– И у меня. Я не психиатр, но, кажется, такая идея отличноподходит. Разгуливающая покойница символизирует умершие чувства, оконченныежизни, которые просто не желают сдаться и исчезнуть… но, поскольку она – образподсознательный, она одновременно и самДэнни. В состоянии транса сознание Дэнниподавлено, за ниточки тянет фигура из подсознания. Дэнни обхватывает рукамисобственную шею и…

– Перестань, – велела Венди. – Я поняла. По-моему, Джек, этоеще страшнее, чем крадущийся по коридорам чужак. От чужака можно уехать. А отсебя – нет. Ты же говоришь о шизофрении.

– Очень ограниченного типа, – заявил он, но в тоне сквозилолегкое беспокойство. – И очень специфической природы. Потому что мальчик,похоже, умеет читать мысли и действительно время от времени способен на вспышкипровидения. При всем старании не могу считать это психическим заболеванием. Вконце концов, все мы несем в себе шизоидные задатки. Думаю, когда Дэнни станетпостарше, он справится с этим.

– Если ты прав, то увозить его отсюда нужно обязательно.Какая разница, что с ним – в этом отеле Дэнни становится хуже.

– Я бы не сказал, – возразил Джек. – Если бы он делал, какему говорят, то, прежде всего, не полез бы в тот номер и ничего бы неслучилось.

– Господи, Джек! По-твоему, если человек не послушался,самое подходящее – это… это наполовину задушить его?

– Нет… нет. Конечно, нет. Но…

– Никаких но, – объявила Венди, яростно мотая головой. –Истина заключается в том, что мы только строим предположения. И понятия неимеем, в какой момент он может свернуть за угол и попасть в одну из этих…воздушных ям, коротких фильмов ужасов или что оно там такое. Мы должны увезтиего отсюда. – Она немножко посмеялась в темноте. – Дальше и у нас начнутсявидения.

– Не болтай чепуху, – сказал Джек и во тьме комнаты увиделсгрудившихся у дорожки древесных львов – голодных ноябрьских львов, которые ужене охраняли, а стерегли тропу. На лбу выступил холодный пот.

– Ты действительно ничего не видел, да? – спрашивала Венди.– Я хочу сказать, когда поднялся в тот номер. Ничего не видел?

Львы исчезли. Теперь перед ним появилась пастельно-розоваязанавеска и покоящийся за ней темный силуэт. Закрытая дверь. Он снова услышалприглушенное быстрое «бух!» и последовавшие за ним звуки, которые моглиоказаться топотом бегущих ног. Как страшно, неровно колотилось сердце, пока онборолся с ключом.

– Ничего, – ответил Джек и не погрешил против истины. Он былвзвинчен. Не уверен в том, что же происходит. У него не было случаяпроанализировать свои мысли и найти разумное объяснение синякам на шее сына.Черт возьми, он и сам здорово поддается внушению. Иногда галлюцинацииоказываются заразными.

– А ты не передумал? В смысле – насчет снегохода?

Руки Джека внезапно сжались в тугие кулаки.

(Хватит ко мне приставать!)

– Я согласился, верно? Значит, так и будет. Теперь спи. Деньбыл длинный и тяжелый.

– Да еще какой, – согласилась она. Когда она повернуласьпоцеловать его в плечо, простыни зашелестели. – Я люблю тебя, Джек.

– И я тебя, – ответил он, но слова были просто движениемгуб. Кулаки так и не разжались, как будто руки заканчивались булыжниками. Налбу заметно пульсировала жила. Венди ни слова не сказала о том, что же имделать после того, как вечеринка окончится и они окажутся внизу. Ни единогослова. Только «Дэнни то», да «Дэнни се», да «Джек, как я боюсь!» Да, да, онабоится, что в шкафу живет бука, да не один, боится качающихся теней – еще какбоится. Но и в реальных причинах для боязни недостатка не было. Спустившисьвниз, они объявятся в Сайдвиндере с шестьюдесятью долларами и в тех шмотках,что на себе. Даже без машины. Даже будь в Сайдвиндере ломбард (а его там нет),им нечего было бы заложить, кроме коротковолнового приемничка «Сони» и кольцаВенди за девяносто долларов – обручального, с бриллиантом. Приемщик в ломбардедал бы им двадцать долларов. Добрый приемщик. Работы он не найдет ни временной,ни сезонной – разве что расчищать подъездные дороги, по три доллара за вызов.Джек Торранс, тридцати лет, однажды опубликовавшийся в «Эсквайре» и лелеявшиймечты (ему казалось, не столь уж беспочвенные) стать за следующие десять летведущим американским писателем, который со взятой в сайдвиндерском«Вестерн-Авто» лопатой на плече звонит в двери… эта картина вдруг встала уДжека перед глазами куда отчетливей, чем львы живой изгороди. Он еще крепчесжал кулаки, чувствуя, как ногти врезаются в ладони, оставляя таинственныекровоточащие следы-полумесяцы. Джон Торранс стоит в очереди, чтоб обменять своишестьдесят долларов на продуктовые карточки; а вот он стоит в другой очереди всайдвиндерской методистской церкви, чтобы получить на благотворительной раздачечто-нибудь из вещей и гнусные взгляды местных. Джек Торранс, который объясняетЭлу, что им просто пришлось уехать – пришлось бросить «Оверлук» со всемсодержимым на растерзание вандалам или ворам на снегоходах и выключить котел,потому что «видишь ли Эл, аттандэву, Эл, там живут приведения и они желают зламоему мальчику. Пока, Эл». Раздумья о главе четвертой – «Для Джека Торрансапришла весна». Что тогда? Когда – тогда? Джек полагал, что, может быть, имудалось бы добраться на фольксвагене до западного побережья. Достаточнопоставить новый бензонасос. Пятьдесят миль к западу отсюда дорога идет всевремя под горку – черт побери, можно пустить «жука» чуть ли не нейтральнымходом и вдоль берега добраться до Юты. Вперед, в солнечную Калифорнию, край апельсинови случайностей. Человек с репутацией настоящего алкоголика, избивающего ученикаи гоняющегося за привидениями, несомненно, сумеет сам выписать себе путевку.Все, что угодно. Техник-смотритель – обслуживание автобусов «Грейхаунд».Автомотобизнес – прорезиненная униформа мойщика машин. Не исключено кулинарноеискусство – мытье тарелок в столовой. Или более ответственный пост – например,заливать бензин. Такая работа даже стимулирует интеллект: посчитать сдачу,выписать кредитную квитанцию… «Могу дать вам двадцать пять часов в неделю заминимальную плату». В год, когда хлеб «Чудо» идет по шестьдесят центов забуханку, нелегко слушать такие песни.