Страна Лавкрафта - Мэтт Рафф

– Хорас? – встревоженно спросил папа, глядя ему в лицо. – Хорас, что с тобой?

Джордж потянулся к звонку, чтобы вызвать санитарку.

– Ничего! – ответил Хорас. – Прости… я просто… все хорошо.

– Точно?

Хорас заставил себя кивнуть, потом спросил:

– А где мама?

– Уехала в Нью-Йорк.

– Уже? – Дыхание снова становилось чаще. – Я думал, она только вечером поедет.

– Она так и собиралась. Но сегодня мы обсудили еще раз, так ли нужно, чтобы офис на Гранд-бульваре работал в воскресенье… В общем, она уехала. А через час мне позвонил преподобный.

– Она взяла комикс, который я для нее нарисовал?

– Не знаю. Не видел, как она собиралась.

– Нам нужно домой. Вдруг она позвонит?

– Ну, полегче. – Джордж погладил сына по плечу. – Доктор говорит, что тебе надо задержаться здесь на ночь. На всякий случай.

– А если мама будет звонить?..

– Не будет. Ты же знаешь ее: она звонит, только если случилось что-то серьезное. А так позвонит завтра, узнать, как мы тут. Мы уже будем дома.

Кто-то пробежал мимо палаты. Хорас повернул голову на звук.

– Ты останешься со мной?

– Ну конечно… Ты себя точно хорошо чувствуешь?

– Да, – ответил Хорас, не сводя глаз с коридора. – Просто устал.

* * *

Наутро его выписали. После церкви в гости зашли Кертис с Невиллом, принесли открытку от семейства Оксбау, а также пакет имбирных печений, которые приготовила мама Реджа.

– Реджа наказали, поэтому он не пришел, – сообщил Кертис.

– За что? – спросил Хорас.

– Ударил Жучка и столкнул ее с лестницы, – сказал Невилл. – Ничего страшного, только слегка ушиблась, но преподобный Оксбау вышел из себя.

– Чего это он?

– Жучок разнесла чердак, – рассказал Кертис. – Мы с Невиллом посмотрели – да, неудивительно, что Реджи был вне себя. Там будто землетрясение произошло. Все-все игры на полу, фигурки поломаны. Она даже окно разбила.

– Жучок? Да ладно вам, – недоверчиво произнес Хорас.

– Вот и она говорит, что не делала. И подруги ее тоже. А кто тогда?

– С другой стороны, может, она и правда не во всем виновата, – добавил Невилл.

– Ты о чем?

– Дьявольская кукла пропала, – сказал Кертис. – Реджи утверждает, что Жучок ее стащила.

– На самом деле, я думаю, все было не так, – сказал Невилл. – Просто Реджи не хотелось играть в то сражение. Поэтому вчера, когда мы ушли, он выкинул куклу, а увидев, что натворила сестренка, решил свалить на нее и это.

Проболтали целый час. Потом Хорас взялся за чтение, периодически подходя к окну и выглядывая на улицу.

Вечером из Нью-Йорка позвонила мама. Доехала без происшествий. Да, взяла комикс, который нарисовал для нее Хорас, но еще не смотрела. Обязательно взглянет на обратном пути. Узнав, что случилось с сыном, очень перепугалась и обещала вернуться пораньше. С одной стороны, Хорас обрадовался, с другой, лучше бы она осталась у бабушки, там безопасно.

– Все в порядке, мама, не волнуйся, – сказал он.

Когда он положил трубку, не было еще даже восьми, тем не менее папа сказал, что пора идти в кровать: мальчик слаб, ему надо больше отдыхать. Хорас лег, но ему не спалось. Он лежал и смотрел в потолок, пока папа не ушел в свою комнату. Тогда он тихонько поднялся и пошел проверять, заперты ли входная дверь и дверь на кухне. Потом встал у окна в гостиной и долго-долго смотрел за улицей.

В конце концов Хорас заснул, но ему все снилось, как он ходит и проверяет окна и двери. Проснулся он уставшим. Папа, увидев это, разрешил не идти в школу. Однако Хорасу казалось, что ему полезнее провести день среди людей, чем одному дома.

– Хорошо, иди, только не перетрудись, – сказал папа. – После школы сразу домой, никаких доставок.

На перемене Хорас пытался поговорить с Реджем про дьявольскую куклу. Похоже, Невилл с Кертисом уже приставали к нему с расспросами, и приятель был не в настроении.

– Да отстаньте вы от меня! Это не я, это Жучок! – крикнул он.

Вечером у папы было запланировано заседание в масонской ложе.

– Я вообще-то думал пропустить, но Монтроузу надо о чем-то со мной поговорить, – сказал он. – Мы можем задержаться. Пока меня не будет, с тобой посидит Руби. И не спорь. Знаю, ты думаешь, что уже большой и нянька тебе не нужна, просто я не хочу, чтобы ты оставался дома один.

Хорас и не думал спорить.

Руби подошла к семи. Хорас был рад ей, и не только потому, что боялся сидеть дома в одиночку. Руби ему нравилась. Из старших, если не считать родителей, лишь она воспринимала его потуги в рисовании всерьез: не смеялась, мол, это все глупости, хотя и не хвалила зазря.

– Да, зарабатывать комиксами не просто, и у тебя может ничего не получиться, – говорила она. – Но если это то, чего ты действительно хочешь от жизни, не позволяй никому тебя разубеждать.

Они сидели на кухне, пили шоколад и играли в «Скрэббл»^[49]. Хорас почему-то никак не мог сосредоточиться. Он то проверял, закрыта ли входная дверь, то ходил к окну в гостиной. На третий раз он пропал так надолго, что Руби пришлось его окликнуть, не случилось ли чего.

Хорас вернулся на кухню и заставил себя высидеть спокойно целых десять минут. Потом ему показалось, что кто-то ходит по пожарной лестнице. Он встал, открыл дверь и высунул голову. Никого. В переулке тоже. Наверное.

– Да что с тобой такое? – спросила Руби, когда он опять сел за стол.

Хорас поднял глаза.

– Может, расскажешь?

Хорас вдохнул, выдохнул. Мотнул головой.

Потом посмотрел на доставшиеся ему фишки:

И, Е, Л, О, П, Ц, Я

Он переставил буквы, и получилось:

П-О-Л-И-Ц-Е-Я

Он вдохнул, выдохнул. Руби все еще смотрела на него, и он, не задумываясь, выпалил:

– Можно рассказать тебе секрет?

К концу слова «секрет» подкатил спазм.

– Конечно, рассказывай. Рассказывай все, что хочешь.

Полминуты он ничего не делал, только восстанавливал дыхание. Спазм немного отступил, но не целиком, и Хорас знал, что если начнет говорить, то случится приступ.

Поэтому, не произнеся ни слова, он развернул свои буквы к Руби.

– Поли… Полиция? Это твой секрет?

Хорас вдохнул, выдохнул. Кивнул.

– Ты боишься, что нас подслушивают? – спросила Руби вполголоса.