Манускрипт всевластия - Дебора Харкнесс

— Откуда ты можешь знать? — Изумрудные глаза светились откровенным лукавством.

Ракаса топнула и посмотрела через плечо — поедем, мол, или лясы будем точить?

Потерпи, мысленно ответила я, вскинув себе на колено ее переднюю ногу.

— Жорж обо всем позаботился, — скучливо бросила Изабо.

— Я проверяю всех лошадей, на которых сажусь. — Я осмотрела копыта, подергала за узду, просунула пальцы под седло.

— Филипп тоже так делал, — с невольным уважением вспомнила Изабо.

Едва дождавшись, когда я закончу, она подвела Фиддат к лесенке, помогла мне забраться в седло и села сама. При одном взгляде на нее я поняла, что меня ждут не слабые впечатления. Изабо держалась в седле лучше Мэтью, лучше всех известных мне конников.

— Пройдитесь-ка шагом, — скомандовала она. — Хочу быть уверена, что ты не убьешься.

— Капельку веры, Изабо. — Не дай мне упасть, взмолилась я мысленно, и всю жизнь будешь получать по яблоку в день. Ракаса в ответ на это запрядала ушами и тихонько заржала. Мы дважды обогнули паддок и остановились прямехонько перед хозяйкой. — Ну что, довольна?

— Ты ездишь лучше, чем я думала, — признала она. — Возможно, ты и барьеры берешь, но я обещала Мэтью, что этого мы делать не будем.

— Много же обещаний он с тебя взял, — пробормотала я, надеясь, что она не услышит.

— Да, и некоторые из них не так легко выполнить.

Мы выехали в открытые ворота паддока. Жорж взял под козырек и закрыл их за нами, бормоча что-то.

Изабо старалась ехать по ровной местности, пока я привыкала к седлу. Весь фокус был в том, чтобы держаться прямо, как бы тебя ни сносило вбок.

— В общем, не так уж и плохо, — сказала я минут через двадцать.

— Теперь, когда у дамских седел две луки, стало легче. Раньше наших лошадей должны были водить под уздцы, но потом королева-итальянка ввела луку и стремя, чтобы править самой. Любовница ее мужа ездила по-мужски и сопровождала короля повсюду, а Екатерина сидела дома — какая жена это стерпит? Шлюха Генриха,[46]между прочим, была твоей тезкой.

— Я бы с Екатериной Медичи связываться не стала.

— Эта фаворитка, Диана де Пуатье, была опасная женщина. Ведьма.

— Фигурально или в прямом смысле?

— И то и другое. — Таким голосом только старую краску сдирать. Я засмеялась, и она, удивившись немного, присоединилась ко мне.

Вскоре Изабо приподнялась на седле, нюхая воздух.

— Что там? — Я в тревоге натянула поводья.

— Кролик. — Она пустила Фиддат легким галопом, я старалась не отставать. Действительно ли чародея так трудно выследить, как говорил Мэтью?

Через перелесок мы выбрались в поле. Изабо придержала Фиддат, я Ракасу.

— Видела когда-нибудь, как вампир убивает? — спросила она, следя за моей реакцией.

— Нет, — спокойно ответила я.

— Кролики маленькие, с них и начнем. Жди здесь. — Она легко соскочила с седла, Фиддат послушно стояла на месте. — Диана, — сказала Изабо резко, не сводя глаз с добычи, — ко мне нельзя подходить, когда я охочусь и когда ем. Понятно?

— Да. — Изабо хочет затравить кролика и выпить его кровь у меня на глазах? Тогда у меня нет ни малейшего желания к ней приближаться.

Изабо понеслась по траве с такой быстротой, что превратилась в размытое пятно. Замедлив на одно мгновение бег — так сокол замирает, прежде чем пасть на добычу, — она сгребла испуганного кролика за уши, триумфально воздела над головой и вонзила зубы в самое его сердце.

Кролики, может, и маленькие, но крови в них, если пожирать их живьем, на удивление много. Это было ужасно. Изабо досуха высосала зверька, который быстро перестал дергаться, вытерла рот его шкуркой, швырнула тушку в траву и три минуты спустя снова очутилась в седле. Щеки у нее слегка зарумянились, глаза сверкали ярче обыкновенного.

— Ну что? Поищем что-нибудь посытнее или вернемся домой?

Изабо де Клермон испытывала меня на прочность.

— Езжай, я следом, — сказала я угрюмо, посылая Ракасу вперед.

Время прогулки для меня измерялось не движением солнца, которое все так же скрывалось за тучами, а возрастающим количеством крови. Изабо кормилась сравнительно аккуратно, но заказывать кровавый ростбиф я бы еще долго не стала.

После кролика охотница убила здоровенного зверя вроде белки — сурка, сказала она, — лису и дикую козу (кажется). Когда она выбрала новую цель, молодую олениху, я решила, что с меня хватит.

— Изабо, неужели ты до сих пор не наелась? Оставь ее.

— Богиня охоты не желает, чтобы я травила ее оленей? — В голосе насмешка, в глазах любопытство.

— Не желает.

— А я вот не желаю, чтобы ты охотилась за моим сыном. Помогло это мне? — Она спрыгнула с лошади.

У меня руки чесались вмешаться, но я понимала, что к Изабо сейчас приближаться и впрямь опасно. После каждого убитого ею животного ее глаза говорили мне, что она не вполне владеет своими эмоциями и не вполне отвечает за свои действия.

Олениха попыталась скрыться в кустах, но Изабо снова выгнала ее на открытое место, где и настигла. У меня все переворачивалось внутри. Изабо убила ее быстро, животное не страдало, но я прикусила губу, чтобы сдержать крик.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала вампирша, вернувшись к лошади. — Теперь домой.

Я молча повернула Ракасу в сторону замка, но Изабо перехватила поводья. На ее кремовой рубашке остались капельки крови.

— Что ты думаешь о вампирах теперь? Все еще хочешь остаться с моим сыном, зная, что он вынужден убивать, чтобы жить?

Для меня слова «Мэтью» и «убивать» с трудом укладывались в одно предложение. Смогу ли я поцеловать его сразу после охоты, когда кровь еще свежа на его губах? А ведь дни вроде этого должны у них повторяться довольно часто.

— Если хочешь меня отпугнуть, Изабо, придумай что-то другое. Этого мне недостаточно.

— Марта тоже так говорила, — призналась Изабо.

— Правильно говорила. Ну что, испытание окончено? Едем в замок?

Как только мы въехали в лес, еще густой и зеленый, Изабо спросила меня:

— Ты поняла, почему нельзя спорить с Мэтью, когда он что-то тебе приказывает?

— Я думала, на сегодня уроки кончились.

— По-твоему, наш режим питания — это единственное, что вас разделяет?

— Ладно, выкладывай. Так почему я должна слушаться Мэтью?

— Потому что он самый сильный вампир в нашем замке. Глава семьи.

Я вытаращила глаза.