Хранилище - Бентли Литтл

— Мне нравится работать в «Хранилище», — холодно заявила она Диане. — Лучше я буду работать там, чем заниматься тем, чем занимаешься ты.

На самом деле ей не нравилось работать в «Хранилище». И она с гораздо большей охотой работала бы на отца Дианы, чем на мистера Лэма. Однако по какой-то глупой причине Шеннон не могла признаться в этом вслух. Даже Сэм, хотя та не раз прямо спрашивала ее об этом.

Вот почему их с Дианой отношения стали натянутыми.

Вот почему она поругалась с родителями относительно отпуска.

Снова взглянув на часы, Шеннон поймала себя на том, что руки у нее вспотели от напряжения.

Она раскаивалась в том, что устроилась на работу в «Хранилище».

Мистер Лэм наконец закончил разговор с покупательницей, и когда та ушла, с улыбкой повернулся к Шеннон.

— Шеннон, — сказал он, — от вашего перерыва осталось ровно пять с половиной минут. Чем я могу вам помочь?

Шеннон мысленно проговаривала то, что скажет, но все заранее приготовленные слова внезапно вылетели у нее из головы. Она не могла вспомнить, о чем хотела сказать, не знала, как попросить менеджера по кадрам уделить ей время.

— Я… э… можно мне… мы не могли бы… э… поговорить у вас в кабинете?

Посмотрев на нее, мистер Лэм кивнул.

— Разумеется. У вас еще остается четыре с половиной минуты.

Может быть, ей повезет, размышляла Шеннон, следуя за мистером Лэмом в его кабинет. Может быть, менеджер по кадрам выгонит ее с работы.

Повезет? Неужели увольнение с работы можно считать везением?

Да, подумала Шеннон, глядя в спину менеджера по кадрам.

Да, можно.

Пройдя в маленькое помещение, мистер Лэм сел за письменный стол и жестом предложил Шеннон сесть напротив. Та послушно повиновалась.

Дверь закрылась у нее за спиной, и она оглянулась, чтобы увидеть, кто ее закрыл, но в кабинете больше никого не было.

— В чем дело? — спросил мистер Лэм.

Налет дружелюбия, покрывавший его голос снаружи, в торговом зале, исчез, и осталась только жесткость, в словах и во взгляде. Шеннон не просто нервничала, она боялась попросить о том, ради чего сюда пришла, и внезапно она пожалела о том, что не сделала это где-нибудь в другом месте, в другое время.

Девушка откашлялась.

— Понимаю, мистер Лэм, что мне нужно было бы предупредить заранее, но на следующей неделе наша семья отправляется в отпуск в Карлсбадские пещеры, и я хотела узнать, можно ли мне взять три дня за свой счет. Мы уезжаем на пять дней, но в понедельник у меня выходной, а Джина согласилась поменяться со мной на пятницу, так что мне нужны только вторник, среда и четверг.

— О, ваша семья собирается отправиться в отпуск, — фальшиво улыбнулся мистер Лэм.

Шеннон молча кивнула.

Улыбка исчезла.

— Ты ленивая сучка! — воскликнул мистер Лэм. — Долбаная ленивая сучка! Ты полагаешь, что можешь просто смыться с работы всякий раз, когда тебе захочется, в то время как все преданные усердные сотрудники «Хранилища» останутся здесь и будут надрывать задницу, вкалывая за тебя?

Шеннон была потрясена, напугана, застигнута врасплох как яростным тоном мистера Лэма, так и грубостью его выражений. Съежившись, она отпрянула назад, когда он перегнулся через стол.

— Все наши правила и порядки, все традиции и законы придется перекраивать и подстраивать только потому, что одна маленькая гребаная шлюха, работающая на полставки, не может выполнять свою работу как надо. Я правильно тебя понял?

Шеннон робко покачала головой.

— Я… извините, я… я не…

— Перестань скулить! — приказал мистер Лэм.

Шеннон умолкла, а менеджер по кадрам, откинувшись на спинку кресла, стиснул кончики пальцев, делая вид, будто размышляет.

— «Хранилище» — это не благотворительная организация, — наконец сказал он. — Назовите хотя бы одну вескую причину, почему я должен отпустить вас в отпуск, позволить вам мотаться по стране, в то время как вы должны работать.

— Ни одной веской причины нет, — призналась Шеннон. — Извините за то, что обратилась к вам с этой просьбой. Я не хотела вас беспокоить…

Внезапно мистер Лэм расхохотался. Развернувшись в крутящемся кресле, он ткнул пальцем в Шеннон.

— Попалась!

Та недоуменно заморгала, сбитая с толку. Не переставая смеяться, мистер Лэм продолжал смотреть на нее, и она попыталась улыбнуться, сама не зная, чему.

— Я знал, о чем ты собираешься меня просить, еще до того, как мы пришли сюда, — сказал мистер Лэм, успокаиваясь. — Все уже улажено. На все дни тебе уже нашли подмену. Можешь отправляться в отпуск со своими родителями.

Шеннон покачала головой.

— Откуда…

— …я узнал? — закончил за нее он. — Твоя сестра заглянула ко мне перед началом своей смены и рассказала мне все.

— Сэм?

— О да, — подтвердил мистер Лэм, и игривые нотки в его голосе исчезли.

Он продолжал улыбаться, но теперь в его улыбке было что-то хитрое, коварное, что-то неприятное, от чего Шеннон съежилась на стуле.

— Перед открытием «Хранилища» у нас с Самантой состоялся долгий приятный разговор.

Мистер Лэм достал из ящика стола трусики.

Трусики, испачканные кровью.

Кровью Сэм.

Шеннон их узнала, и ей показалось, что из нее выдернули внутренности. Бабушка Джо на прошлое Рождество прислала обеим внучкам по комплекту нижнего белья, одинаковые трусики, одни в цветочках, другие с мишками. Шеннон постеснялась их носить, ей не хотелось, чтобы Джейк увидел ее в таком глупом белье, однако Сэм ничего не имела против и забрала все четыре пары.

Шеннон не могла оторвать взгляд от рыжевато-бурого пятна, расплывшегося по празднично одетому мишке.

Мистер Лэм рассеянно покрутил трусики, растягивая их пальцами.

— У тебя очень хорошая сестра, — сказал он. — Очень добрая, очень заботливая. Тебе очень повезло.

Шеннон рассеянно кивнула, не в силах собраться с мыслями.

Что произошло? И почему? Что этот человек сделал с Сэм?

Что она позволила ему сделать с собой?

Нет. Саманта ни за что не позволит этому слизняку дотронуться хотя бы до мыска ее туфли.

Не позволит?

Шеннон стало плохо. Ее разом захлестнули боль, ярость и страх. Она с ненавистью уставилась на сидящего напротив менеджера по кадрам.

Убрав трусики, мистер Лэм задвинул ящик.

— Можешь отправляться в отпуск со своими мамочкой и папочкой, — произнес он нараспев елейным голосом. И тотчас же его тон стал резким, а улыбка — жестокой. — И можешь поблагодарить за это свою сестру. А теперь поспеши вернуть свою никчемную задницу обратно на рабочее место. Перерыв окончен.