В финале Джон умрет - Дэвид Вонг

Дрейк замер, повернулся и пристально оглядел меня.

— Нет. А что? — наконец ответил он.

Кретин, он же вспомнит это, когда кто-то действительно пропадет.

— Просто так, — ответил я, и тут же нашелся: — Не хочу, чтобы с кем-то случилось то же, что и с Эми.

— Ага.

Дрейк промедлил, словно хотел сказать еще что-то, но потом повернулся и вышел. Зазвонил мой мобильник. Все вокруг скачали и установили себе песни вместо звонков, а я просто настроил свой телефон так, чтобы он звонил. Одной головной болью меньше. Я вытащил телефон из кармана штанов и увидел на экране имя Джона.

— Алло?

— ВИННИ, Я ЖЕ СКАЗАЛ — ОТВАЛИ!

— Джон, ты же сам мне позвонил.

— Точно. Извини. Деревья видел? Красиво, правда?

— Вернулся тот парень — который прошлой ночью оказался в моей машине. Он вернулся; мне показалось, что это сон, но теперь уже не кажется.

— Ты убил его?

— Нет, Джон. Спасибо, что спросил об этом по телефону.

— Кстати, ты разобрался с сам-знаешь-чем в твоем сарае? Имя выяснил?

— Нет, труп, который лежит сам-знаешь-где, все еще остается загадкой. Джон, мне нужно работать. Чего тебе?

— Уходи из магазина.

— Не могу. Кроме меня тут никого нет.

— Значит, закрой его. Закрой магазин и уезжай.

— Что? Почему?

— Увидишь. Встретимся на конспиративной квартире. В полдень. Такое расскажу — закачаешься.

«Конспиративной квартирой» мы называли кафе «У Денни».

Приехав туда, я обнаружил Джона за столиком в дальнем углу, с пачкой бумаг в руках. Рядом с моим другом торчала пара сисек, принадлежавшая какой-то девушке: не Кристал (высокая, стриженая, голубоглазая, носившая длинные юбки), не Энджи (сексуальная библиотекарша в очках с темной оправой, носившая брюки-капри), не Нине (зеленоволосая, в преступно короткой юбке) и не Ники (сучка).

Нет, рядом с Джоном сидела Марси. О, Марси! Вопреки мнению «голубых», управляющих индустрией моды (которые, по случайному совпадению, предпочитают, чтобы женщины-модели походили на худых мужчин), самая сексуальная девушка из тех, что я видел в жизни, весила фунтов сто пятьдесят. Ее звали Марси Хансен, и она была девушкой Джона. Ее рыжевато-каштановые волосы оттенком напоминали шерсть Молли, а огромные глаза кобальтового цвета смотрели на тебя так, словно ты — самая важная персона в мире.

Я сел, мы поздоровались. Где-то на периферии моего поля зрения, слева от сисек Марси Джон помахал бумагами.

— Ты должен это прочитать.

В этот момент я сообразил, что глазею на сиськи, и взял у Джона бумаги. На Марси были штаны-карго светло-коричневого цвета и обтягивающая майка с надписью «Я проплыла милю голой!». Марси — одна из тех девушек, которые обладают бесконечным запасом историй об уморительных сексуальных приключениях и/или случайных раздеваниях. Я взял бумаги у Джона, внимательно осмотрел сиськи Марси, снова поймал себя за этим и поставил пачку перед собой, закрывая вид на упругие груди. Текст представлял собой распечатку разговора, который Эми вела в чате в ту ночь, когда ее похитили в последний раз.

— Я видел Эми утром, — сказал Джон. — Заехал к ней, чтобы — ну, ты понимаешь — чтобы убедиться в том, что она еще там. Она реально психанула, когда прочитала это.

Я начал читать, но смысл дошел до меня примерно на последней трети. И в тот момент все изменилось.

«Эго конец, — подумал я. — Так или иначе, но это конец».