Тьма сгущается - Саймон Кларк

Кристин в залитом солнцем саду взглянула на часы. 3:45. Семь минут прошло с тех пор, как она приняла решение пройти в дом, отыскать Майкла и потребовать, чтобы он связался с Ричардом по мобильному телефону. Ей уже рисовались ужасные картины: проколотая шина. Пока Ричард меняет колесо, появляется Зверь. Они бегут, но Зверь быстрее. Он настигает, наваливается, как...

Она с усилием отогнала страшную мысль.

Да нет, как ни хочется найти Майкла и заставить его вызвать Ричарда, просто ради того, чтобы услышать голос мужа, ты этого не сделаешь. Ты улыбнешься и кивнешь, когда тщательно причесанный Майкл подойдет и ласково глядя своими нежными раскосыми глазами, скажет, что только что говорил с Ричардом и что ожидает его не позднее, чем через час.

Потому что через двадцать минут ты вместе с Эми навсегда покинешь этот дом.

Кристин беззаботно (каждой жилкой ощущая, что кто-то следит из окна за каждым ее движением) направилась по садовой дорожке туда, где на травке в тени дерева сидел Джо.

Майкл достал для Эми детский велосипед. Прежде чем отпустить ее кататься, он заботливо застегнул девочке шлем, с шутками и прибаутками затянул пряжку, внимательно проверил дополнительные колесики.

– Не гони так, милая, – крикнул он вслед яростно нажимающей на педали девчушке. “Господи, будто мать-наседка!” – И держись дорожки. В траве полно кочек. Лишние шишки нам ни к чему, верно?

Все это только усиливало тревогу Кристин. Как он смотрит на Эми! Словно собиратель древностей на бесценную римскую вазу, которая опасно раскачивается на самом краю полки.

Эми подкатила к ней и затормозила так, что велосипед встал на дыбы.

– Мам, можно снять вторые колесики?

– Нет!

– Но я же умею на двухколесном...

Кристин улыбнулась.

– Потерпи, солнышко. Майкл хочет, чтобы ты сначала привыкла к велосипеду.

Эми смирилась без обычной воркотни. Майкл, безусловно, приобрел авторитет.

– Смотри, мам. Я помчусь, как ракета!

Она покатила прочь по переплетению садовых дорожек, объехала клумбу с цветами лаванды и погнала обратно. Игрушечная Розмари Сноу подпрыгивала в багажной корзинке на раме.

Кристин, прогуливаясь, пошла дальше, останавливаясь время от времени, чтобы полюбоваться розами и даже поглаживая бархатистые лепестки. Краем сознания она представляла, как соглядатай у окна верхнего этажа записывает в блокноте: “3:47. Миссис Кристин Янг остановилась понюхать розу. Красную”.

Кристин усмехнулась про себя. “Пусть себе пишет. В 4:15 объект наблюдения испарится”.

Она уже подходила к Джо. Брат пил пиво из горлышка. На траве валялись две пустые бутылки.

– Хочешь пивка, сестренка?

– Дай глотнуть.

– Не слыхала, что там с Ричардом?

– Майкл сказал, они подъедут часам к пяти.

Джо кивнул.

– Вот тебе и полегчает.

– Только я Майклу не верю.

– А почему ты не попросила Майкла связаться с Айзеком по мобильному?

– Я думала об этом, но потом решила, что лучше сразу забрать Эми и уходить. Джо вздохнул.

– Так и не передумала? Слушай, Крисси, это идея не из лучших.

– Джо, – Кристин невесело усмехнулась. – Мы достаточно хорошо знакомы, чтобы понимать: тебе меня в жизни не переспорить. Мы уходим.

– Когда?

– Сейчас же.

– Боже мой, Крисси. Ты же слышала Майкла. Если мы разбежимся, его чудище переловит нас по одиночке...

Кристин не дала ему договорить:

– Майкл много чего говорил.

– Да ты вспомни Йорк. Вспомни, что стало с теми беднягами... – Глаза Джо блестели. Он глотнул пива, проливая себе на подбородок. – Крисси, милая, я не хочу, чтобы с нами было так же.

– Ты хочешь сказать, с тобой?

– Ладно, ладно, – его голос стал приглушенным и хриплым. – Ладно, я – мешок дерьма, и вместо мозгов у меня дерьмо. Я знаю, что вы с Ричардом обо мне думаете. Вижу по вашим лицам, стоит мне войти. Каждый раз. Каждый раз, стоит мне войти в ваши гребаные ворота, я читаю на ваших лицах: “Опять принесло. Принесло Джо с потными подмышками, дерьмом вместо мозгов и мерзким характером”.

– Джо...

Он не слышал, глаза полнились неприкрытой обидой.

– ...может, удастся его сплавить побыстрей, – думаете вы. А ты знаешь, Кристин, как я вас уважаю! Я люблю ваших ребятишек. Я и своих бы любил, да только смотрю на них и вижу уменьшенные копии самого себя. Я в них вижу то, что другие – во мне. И это отвратительно.