Прекрасное далеко - Либба Брэй

— Джемма, — шепчет Фелисити, — куда это ты собралась?

— В дамскую комнату, если кто-нибудь спросит.

Мисс Мак-Клити выходит в какую-то длинную комнату и ныряет за занавес, который скрывает винтовую лестницу. Я, сдерживая дыхание, следую за ней на некотором расстоянии. Когда я дохожу до основания лестницы, я пугаюсь, что потеряла учительницу. Но вскоре до меня доносятся ее шаги. Изо всех сил стараясь двигаться как можно тише, я иду дальше. Похоже, мы очутились в коридоре под холлом, потому что я слышу над головой шорох и гул.

Мисс Мак-Клити входит в большую, тускло освещенную комнату, в которой нагромождено множество разнообразных вещей — статуи, экзотические наряды, магические аппараты, афиша представления братьев Вольфсон с написанным поперек нее словом: «Мерзавцы!» Я прячусь за пышным бюстом какой-то египетской богини, играющей львиной головой.

Мисс Мак-Клити спорит с кем-то, скрывающимся в тени:

— Вы мне солгали! А я не слишком церемонюсь со лжецами. Все это совсем не игра! Я спасла вам жизнь. Вы в долгу передо мной. Или вы забыли уже?

Я не слышу ответа и не могу больше ничего увидеть, не выдав себя.

— С этого момента я должна знать абсолютно все! — командным тоном произносит мисс Мак-Клити. — Не думаю, что мне нужно вам напоминать о том, что они убили бы вас на месте, если бы узнали, что вы сейчас здесь, со мной. И если вам хочется их спасти, вы должны слушаться меня. Это единственный способ.

Она отводит упавшие на лицо волосы и немного суетливо поправляет брошь у горла.

— Я двадцать пять лет хранила преданность делу! И не собираюсь все терять из-за каких-то Ракшана или шестнадцатилетней девчонки! Ладно, идите, пока вас не заметили.

Фигура, скрытая в темноте, исчезает. Я приседаю за статуей, и мисс Мак-Клити быстро уходит той же дорогой, которой пришла сюда. Я жду, пока затихнет последний отзвук ее шагов, и только потом возвращаюсь в холл, где публика восхищается веселым зрелищем играющей собаки и клоуна, жонглирующего шарами.

Я бросаю осторожный взгляд на мисс Мак-Клити. И радость от того, что я сумела ее выследить, сменяется тревогой. С кем она могла говорить? Был ли это Фоулсон? Или это ее шпион в братстве Ракшана? Она сказала: «Вы мне солгали». Солгали о чем? И кого они предполагают спасти?

Наконец мистер Вольфсон гасит лампу в волшебном фонаре. Холл снова освещен, а призрачные картины на стене растаяли без следа. Но призраков внутри меня не прогнать вот так же легко.

— Благодарю вас за столь любезное внимание, леди и джентльмены! — гудит мистер Вольфсон. — Все эти картины — своего рода чары, но это всего лишь иллюзии, сны, рожденные газом и светом. Наши добрые гости, Маскелини и Кук, считают своим долгом всегда разъяснять, как действуют мошенники, с которыми мы сталкиваемся. И я хотел бы вам посоветовать всегда быть внимательными и не поддаваться на разного рода фокусы и не принимать обман за истину. Мы даем второе представление в восемь вечера сегодня, а завтра — в три и в восемь. И мы желаем всем вам хорошо провести сегодняшний день!

Мы наконец выходим из холла вместе с толпой взволнованных людей, которые направляются к лоткам и киоскам, чтобы купить разные сувениры. Я стараюсь держаться на безопасном расстоянии от мисс Мак-Клити.

— Куда ты ходила, Джемма? — спрашивает Фелисити.

— Я следила за Мак-Клити. Она тайком встречалась с кем-то.

— С кем? — спрашивает Энн.

Я оглядываюсь, но мисс Мак-Клити погружена в беседу с мадемуазель Лефарж и инспектором Кентом.

— Я не могла рассмотреть, кто это был. Возможно, кто-то из братства Ракшана или из Ордена, — отвечаю я и рассказываю подругам обо всем.

На улице мы попадаем в безумную мешанину людей и экипажей, здесь сумрачно и суетливо. В программке обещано, что к пяти будут поданы кареты, однако людей слишком много, а экипажей мало, и нам приходится ждать целую вечность.

— Отлично, — говорит наконец инспектор Кент. — Посмотрим, что тут может сделать закон.

Он решительно направляется к человеку, руководящему кебами.

— Извините, что мне приходится бросать вас, мадемуазель Лефарж, — говорит мисс Мак-Клити. — Вы уверены, что в одиночку справитесь с нашими девушками?

— Разумеется, — отвечает мадемуазель Лефарж, похлопывая Мак-Клити по руке.

— Мисс Мак-Клити, вы нас покидаете? — любопытствует Фелисити.

— Да, я сегодня вечером ужинаю с другом, — отвечает наша учительница.

— А что это за друг? — спрашивает Фелисити, наплевав на все правила приличия.

— Однако, мисс Уортингтон, это совершенно не ваше дело, не так ли? — бранит ее мадемуазель Лефарж, и Фелисити умолкает.

Мисс Мак-Клити не удостаивает ее ответом.

— Уверена, вы не доставите мадемуазель Лефарж никаких неприятностей, леди, — говорит она. — Увидимся завтра.

— Вот не думала, что у мисс Мак-Клити есть хоть какие-то друзья, — бормочет Энн, когда Мак-Клити отходит от нас.

Я тоже не думала, но мисс Мак-Клити этим вечером преподносит сюрприз за сюрпризом.

Лондонский туман окутывает нас. Фигуры людей сначала возникают из него как призраки, как часть самого тумана, и лишь потом обретают материальные формы — цилиндры, пальто, чепчики… и это производит такое же жуткое впечатление, как самые страшные картины волшебного фонаря братьев Вольфсон.

Энн, Фелисити и мадемуазель Лефарж отвлеклись, увидев мистера Пинкни — это человек-оркестр, — и смотрят, как он извлекает звуки из инструментов, а его губы изображают барабанную дробь.

Из тумана появляется доктор Ван Риппль, он идет быстро, прихрамывая, опираясь на трость. И налетает на какого-то джентльмена.

— Ох, прошу прощения, сэр! Это все моя нога и сырость!

— Ничего страшного, — отвечает прохожий.

Когда он помогает доктору Ван Рипплю восстановить равновесие, я вижу, как рука мага ныряет в карман доброго джентльмена и вытаскивает оттуда золотые часы.

Вот уж воистину мастер иллюзий… Мастер-карманник, точнее говоря.

— Ох, виноват, виноват… — бормочет он, и леди и джентльмены в нарядной одежде уступают ему дорогу.

А я, наоборот, преграждаю ее. Он вскидывает на меня изумленный взгляд.

— Вам понравилось представление, дорогая?

— О каком именно представлении вы говорите, сэр? — сладким голосом интересуюсь я. — Братьев Вольфсон? Или о том, которому я только что стала свидетельницей, когда вы украли часы у вон того джентльмена?

— Это какая-то ошибка, — возражает доктор Ван Риппль, но его глаза расширяются от страха.

— Я никому не скажу, — заверяю его я. — Но в благодарность я кое-чего от вас ожидаю. Когда мадемуазель Лефарж упомянула о школе Спенс, вы побледнели. Почему?