Предначертание - Вадим Давыдов

Когда он подошёл к воротам дзёкаку,[33]носившего название «Начало Пути», была опять весна. Он постучался, и, посмотрев на него, слуга – или не слуга? — кивнул Гурьеву, словно старому знакомому, и впустил его внутрь.

Подойдя к крыльцу, Гурьев остановился. Несколько секунд спустя на ступеньки вышел старик с гладко выбритым лицом и традиционной причёской самурая, облачённый в простое тёмное кимоно. Гурьев поклонился, назвался и протянул хозяину медальон Мишимы. Тот взял его, мельком взглянул, словно бы и не нуждался ни в каких верительных грамотах, и вернул медальон Гурьеву:

— Где ты был так долго? — проворчал Накадзима. — Ясито-сан видел тебя в Маньчжоу ещё прошлой весной.

Это ворчание тоже было проверкой. Сэнсэй не разговаривает с чужаком. Даже если этот чужак какое-то время отирался вокруг его любимого ученика.

— Простите, Хироёси-сама, — Гурьев поклонился, постаравшись сохранить как можно более бесстрастное выражение на лице. — Я не мог прийти раньше. А, главное, я вовсе не был уверен, что это так уж необходимо.

— Ох, уж эти женщины, — Накадзима покачал головой. — Тебе придётся научиться любить, не привязываясь так сильно.

— А такое возможно? — Гурьев усмехнулся.

— Ты очень много двигаешь физиономией, — проговорил Накадзима так, чтобы Гурьев вполне ощутил его явное недовольство. — На ней можно прочесть всё, что ты испытал и что чувствуешь. Как у обезьяны. Ты что, обезьяна? Впрочем, это беда всех белых. У вас мышцы расположены иначе, чем у нас. Никогда вам не научиться владеть собой так, как мы. Но учиться всё равно необходимо. Что с твоими руками?

— Японцы – поразительно задиристые люди, Хироёси-сама.

— Так вот что тебя так задержало, — Накадзима повернул голову куда-то в сторону: – Приготовьте для него фуро.[34]– И снова посмотрел на Гурьева: – Познакомь меня с мечом, что пришёл с тобой.

Гурьев протянул ему свой меч – ножнами вперёд. Накадзима взял оружие, обнажил клинок сначала на четверть, как полагалось по ритуалу, затем, произнеся положенные извинения и поклонившись Гурьеву, полностью достал меч из ножен. Долго, долго рассматривал узор на стали. Гурьев старался, как мог, ничем не выдать своего торжества.

— Великий мастер железа учил тебя, — задумчиво проговорил Накадзима. — Такой мастер мог бы стать богатым, очень богатым в Нихон. Он знал, кто ты?

— Нет. Это понимание находится вне круга его обычных понятий, и потому вряд ли доступно ему в полной мере. Я не хотел умножать его тревог.

— Правильно, — кивнул Накадзима. — Ты не так уж и безнадёжен, судя по всему. Завтра посмотришь на кузницу. Скажешь, если тебе нужны будут какие-то инструменты. Надеюсь, ты ничего не забыл?

— Я никогда ничего не забываю, — Гурьев наклонил голову к левому плечу.

— Мальчишка, — вздохнул Накадзима. — Если бы ты не был варваром, я выгнал бы тебя прочь. Но ты варвар и тебя учил Нисиро. Иди в дом, тебе покажут, где ты будешь жить. Меч останется пока у меня. Я должен ещё расспросить его о многом. С тобой мы поговорим позже. Иди.

Осмотром кузницы Гурьев остался вполне удовлетворён. Горн и наковальни были непривычны, но функциональны. Он прикинул, как снабдить горн горячим дутьём, и немного усовершенствовать меха, — большего ему пока не требовалось. Вот только света маловато. Поколебавшись, он сказал об этом Накадзиме. Сэнсэй кивнул, и через короткое время младшие ученики принесли дюжину фонарей.

— Приготовься. Сделай мне меч. Твой клинок не похож на другие, но он неплох. Для белого мальчишки-варвара он даже слишком хорош. Приступай.

— Вам нужен такой же, Хироёси-сама? — поклонился Гурьев.

— Такой же? — Накадзима поджал губы, но в глазах его промелькнуло веселье. — Ты разве не знаешь, что даже величайший мастер не в состоянии сделать меч, который будет точной копией уже сделанного?