Обиженная - Александр Варго

«Шкатулка. ШКАТУЛКА…» — только и билось в его голове.

Весь окружающий мир, уменьшившись в миллиарды раз, сузился до размеров этой таинственной коробочки, вырезанной из дерева бог знает в каком веке.

Он радовался как ребенок, которому родители наконец купили желанную игрушку. Адвокат глупо улыбался, облизывая губы, не думая ни о чем другом.

Споткнувшись о порог, он чуть не упал, грязно выругавшись. Он распахнул дверь.

— Андрюша? — раздался голос матери. Он был странным, каким-то хихикающим.

— Ты почему в темноте сидишь? — грубо спросил Белов, включая свет. Не разуваясь, он торопливо прошел в холл.

— Потому что в темноте приходят полезные мысли, — вдруг раздался незнакомый голос. Андрей остановился, вертя по сторонам головой. Голос доносился из кухни. Он шагнул вперед, чуть не споткнувшись о тело мертвого полицейского.

— Андрюшенька, к тебе друг приехал, — запищала радостно Елизавета Ивановна. Она сидела на стуле, прямая как палка, и сосредоточенно грызла семечки. Судя по всему, делала она это давно, поскольку весь стол и пол вокруг нее были в очистках. Другой рукой старуха гладила Маркиза, который дремал у нее на коленях. — Он такой вежливый!

— Какой еще друг? Я не жду ни друзей, ни гостей, — ухмыльнулся адвокат, глядя на незнакомого мужчину, который сидел напротив его матери.

— Я прихожу без приглашения, — отозвался он.

— Андрюша, сделай, пожалуйста, чайку, — прошамкала Елизавета Ивановна. Ее лицо было ровным, на нем не отображалось вообще ничего, словно чистый лист бумаги. Только очень старой и мятой бумаги. — У меня глазки совсем не видят. Я и нашего гостя даже покормить не смогла.

— Ничего, я сам поел, — улыбнулся незнакомец. — Это твоя мать, адвокат? Занимательная бабулька.

— Кто ты? Чего надо?

— Сергей. Сергей Римакин, твой бывший подзащитный, господин Белов.

— Убирайся, — приказал Андрей и повернулся к матери: — Какого лешего ты впустила его сюда? Надо было вызвать полицию!

— Вызывай. Один из них уже отдыхает у тебя под ногами. Уснул навеки, — осклабился Сергей.

Андрей пригляделся к Елизавете Ивановне:

— Эй, что у тебя с глазами?

— Ох, болят глазки, — пробубнила старуха, продолжая лузгать семечки. Вылезший из глазницы зрачок подсох и покрылся мутной пленкой, напоминая полусваренный белок. Нерв второго глаза оборвался, и теперь глазное яблоко валялось на полу среди шелухи.

— Иди умойся, — сказал Андрей брезгливо. Все это — и странный гость, и мать, беспрестанно лузгающая семечки, и этот мертвый мужик на полу — вызывало у него глухое раздражение. Почему от него наконец не отстанут?!

Сергей молча наблюдал за этой сценой. Он, который педантично и целенаправленно готовился к этой встрече несколько лет, был шокирован и в первые минуты даже засомневался, а не ошибся ли он адресом.

Вначале Сергей несколько часов с терпеливым хладнокровием слушал бред этой сумасшедшей слепой старухи, про себя с колотящимся сердцем размышляя, какого рожна в доме известного адвоката на полу валяется «жмурик», причем мент. Периодически звонил телефон, выроненный, очевидно, этим самым ментом, и каждый раз при этом желудок Сергея подскакивал куда-то к горлу. Он понимал, что сильно рискует, оставаясь в этом доме, но своего решения менять не собирался. Пистолет у полицейского он забрал.

А теперь пришел хозяин дома. Тот, которого он искал вот уже третью неделю. Тот, из-за которого он потерял шесть лет своей жизни, а также был позорно «опущен». Но, честно признаться, Сергей был немного разочарован — похоже, Белов даже не понимал, кто он и зачем пришел. Как и не понимал, что его ожидает. Его неестественно блестевшие глаза, странно подергивающееся бледное лицо навевали мысль, что Белов чем-то болен. Это было даже видно по его реакции на происходящее. Адвокат с раздражением пихнул тело мертвого полицейского, как стул, который ему попался ненароком под руку. Он равнодушно смотрел на изуродованные глаза матери, словно так должно быть, хотя даже у Сергея по коже пробегал мороз, когда он смотрел на старуху. Этот «почтальон» будто вообще не ориентировался в пространстве и времени.

Но ошибки быть не могло. Это был он, Андрей Белов, Сергей узнал бы его и через десять лет. Что же произошло в этом доме и с их хозяевами?!

— Ты знаешь, зачем я здесь? Я пришел за тобой, адвокат.

Андрей попятился назад, пряча за спину шкатулку. Он стал похож на злобного ребенка, не желающего расставаться с любимой игрушкой, и его растрепанная голова, протестуя, с остервенением крутилась из стороны в сторону.

— Не отдам. Это мое!!!

Сергей рассмеялся:

— Да вы тут, в натуре, все чокнутые. Мне не нужен твой гребаный пакет, «почтальон». Я пришел за твоей жизнью.

— Уходи отсюда! Я тебе не отдам Ее! — заорал Андрей, словно не слыша мужчину.

Его охватила паника. Сейчас этот человек, неизвестно как очутившийся в его доме, заберет у него шкатулку! Даже страшно подумать, что тогда произойдет!

В руке Сергея появился пистолет.

— Жаль, у меня мало времени, — с сожалением произнес он. — Уж я бы отыгрался на тебе за все годы, проведенные на зоне.

— Уходи. Я тебя не звал, — тупо, как мантру, повторял Андрей. — Ты ничего не получишь! Он хотел убежать, но тут раздался выстрел, затем еще один.

Андрей грузно свалился на пол, прямо под ноги матери. От выстрелов проснулся Маркиз. Он приподнялся, зевая и изящно выгибая спину, всю обсыпанную шелухой.

— Ой, — вздрогнула Елизавета Ивановна. — Салют начался!

— И то верно. Салют, — подтвердил Сергей, делая контрольный выстрел в голову адвоката.

Старуха снова ойкнула, при этом не переставая щелкать семечки. Ее слюнявые губы были все в шелухе.

«Семейка дебилов! — подумал Римакин. Он наклонился над телом адвоката и не без труда вытащил из его рук пакет. — Давай взглянем, о чем ты так беспокоился?!»

Это была старая шкатулка, Сергей рассматривал ее с легким изумлением. Она была приятно-тяжелая, и внутри, кажется, даже что-то перекатывалось.

Бывший зэк попытался открыть застежку, но лишь сковырнул заусенец на пальце. Ладно, он откроет эту вещицу, когда у него будет время. Наверняка она представляет какую-то ценность.

— До свидания, — вежливо попрощался он с Елизаветой Ивановной. — Благодарю за теплый прием.

— Чего? Прости, сынок, плохо слышу я, — заелозила на стуле старуха, наступая тапкой на глазное яблоко.

— Я говорю, до свидания! — с улыбкой повторил Сергей, на этот раз громче.

— Может, все-таки чайку попьете? У нас в холодильнике колбаска осталась!

— Нет, я спешу.

— Ну, храни тебя господь, — закивала старуха. — В добрый путь. Приходите к нам еще.