Уснут не все - Адам Нэвилл

Рассказ «Свинья» тоже был написан во время личного и профессионального отчаяния, когда я жил над старым пабом в Лондоне в 2000 году. Однажды вечером я попытался вспомнить счастливое детство, которое я провел в Новой Зеландии, и эта история вышла наружу. Не столько ужас с точки зрения ребенка, сколько история от всеведущего рассказчика, интерпретирующего опыт детей, находящихся в опасности. Думаю, что счастливые детские воспоминания о моем очаровании субтропической средой смешались с гнетущей тяжестью темной атмосферы, охватившей меня в Лондоне, и породили странную историю.

В первой версии рассказ обрывается, когда двое детей забираются в морозильник, чтобы спрятаться от свиноподобного существа, из-за которого они потеряли старшего брата и обоих родителей. Я никогда не отправлял эту историю куда-либо на удачу, но несколько лет спустя предложил ее двум небольшим издательствам, попросившим меня написать рассказ. Оба отвергли «Свинью». Для одного она была слишком невнятной, другое назвало ее рассказом «ни о чем». Спустя годы Дэнел Олсон предложил мне написать второй рассказ для его серии «Экзотическая готика». Поскольку «Свинья» была готичной по тональности и действие происходило в Новой Зеландии (сюжеты этой серии не могли иметь место в Великобритании или Франции), я показал ее Дэнелу. Он предложил мне написать вторую часть рассказа, чтобы сделать его длиннее, и я с радостью это сделал. История была опубликована в «Экзотической готике-4» в 2012 году, но я помещаю ее в начало этого сборника, поскольку фактически первая версия была написана в 2000 году. Впоследствии она также переиздавалась в двух ежегодных антологиях лучших ужасов и фэнтези.

Рассказ «Что за Бог сотворил это?» был первым из двух, которые я написал для Конрада Уильямса, когда тот редактировал сборники ужасов. Эта история была написана для вестерн-антологии «Пуля в живот», выпущенной издательством PS Publishing в 2011 году. В детстве я читал очень много вестернов и любил фильмы в этом жанре, особенно те, в которых участвовала армия США, поэтому ухватился за шанс попасть в тот сборник. Повзрослев, я также стал поклонником Кормака Маккарти и прочитал все его вестерны. Именно у него я черпал большую часть вдохновения для атмосферы этой истории, в то время как сам сюжет и действие во многом были обусловлены моим прежним знакомством с вестернами. Я хотел столкнуть бульварное чтиво с чем-то более лиричным, что предполагало бы, что за действием в этом рассказе стоит нечто более могущественное и эпичное.

Написание этой истории также совпало с масштабным исследовательским проектом, который я проводил для своего романа «Судные дни», в котором изучал культы разных эпох и культур, в том числе мормонскую церковь. Этот культ или движение имеет историю, идеально подходящую для «хоррора», из-за его слепой веры в сомнительного рода сверхъестественное. В его происхождении присутствуют моменты таких впечатляющих фантазий и очевидного мошенничества на доверии, что я до сих пор искренне изумлен, видя, как эта вера процветает и разрастается в современную эпоху. Полагаю, что эта история также является моим единственным вкладом в поджанр зомби, который был в моде в 2010 году, когда я писал эту историю.

Рассказ «Кукольные ручонки» получил начало после полуночи, когда я работал ночным сторожем в элитном многоквартирном доме в Найтсбридже. Это было во второй половине 1999 года или даже в 2000-м. В то время, в первые часы смены, я также начал записывать гротескные прозаические выражения, проникнутые одиночеством и ужасом, вылившиеся впоследствии в роман «Номер 16».

Я часто печатал на старом подержанном ноутбуке, в котором еще использовались дискеты. Некоторые из этих дискет, включая те, что содержали многие из самых ранних фрагментов «Номера 16» или «Здесь, где и все мы», как тогда назывался проект (еще не оформившись в роман), были утеряны во время одного из моих переездов из одной убогой лондонской комнаты в другую. Я до сих пор думаю о сцене с голодным котом и одноногим голубем и помню, с каким вдохновением писал ее, но она потеряна навсегда… Возможно эта утрата натолкнула меня на мысль о потерянных картинах, больше похожих на кошмары, чем на реальные артефакты, которая нашла воплощение в романе «Номер 16». Но ночью, сидя двенадцать часов в том здании, за конторкой портье перед входом, я видел в стекле парадных дверей свое слегка искаженное отражение. Моя лысая белая голова казалась большой и деформированной, с маленьким личиком над тощим тельцем, облаченным в серую форму. Этот образ буквально отражал мои болезненные мысли и скверное настроение. В нем будто заключалось все мое существование. Тогда и родился рассказчик для этой истории.

Я закончил «Кукольные ручонки» много лет спустя, работая швейцаром в «Мейфэре», в то время когда почти утратил всякую надежду избежать неквалифицированной, низкооплачиваемой работы, которая ужасно деморализовывала. В пик кризиса я снова попытался выразить свои чувства и впечатления в рассказе, в котором изображались реальные здания. Притом что действие происходило в будущем, когда немногие выжившие обитатели Земли страшно мутировали и превратились в тех же животных и чудовищ, какими и были люди раньше. По сути, конец человечества, чьим последним промыслом и целью стал каннибализм. Также этот рассказ демонстрирует мне, насколько антропоморфные ужасы картин Фрэнсиса Бэкона воздействовали на мое писательское творчество. Его влияние сопоставимо с влиянием М. Р. Джеймса, и достигло максимального эффекта в романе «Номер 16». Думаю, что Бэкон лучше, чем любой другой художник, передает сам ужас существования. Так что эта история – одна из моих собственных «бэконовских» картин и очередная попытка изобразить детский голос и восприятие через добавленную к ужасу странность. Эта странность усиливает чувство ужаса у читателя, но не обязательно у рассказчика. Разве не возникает мгновенный ужас, когда о гнусном поведении или чудовищных событиях рассказывает человек, для которого такое поведение и события являются нормальными?

Опять же, этот рассказ был пару раз отвергнут редакторами, попросившими меня написать «ужастик». Возможно, меня даже разочаровало то, насколько все-таки заезжен жанр (за пределами моей собственной деформированной головы). Но история была спасена из бездны Джонни Мейнсом, собиравшим антологию авторов – членов Британского общества фэнтези под названием «Пылающий цирк». Джонни был в восторге от этого рассказа и даже перепечатал его в недолговечной серии сборников «Лучшие британские ужасы». Позднее Эллен Датлоу тоже выбрала рассказ для своей антологии «Чудовищное», и он был переведен на русский и немецкий языки. Мораль сей басни такова: иногда свою самую странную работу нужно показывать только правильным редакторам.

Рассказ «Забыть и быть забытым» был написан для «Экзотической готики-3» Дэнела Олсона. Его действие происходит во фламандской Бельгии, одном из моих