Сошествие тьмы - Дин Кунц

— Господи, да почему же?

— Правда?

— Ты хочешь сказать, что я была бы расстроена, думая, что ты хочешь занять место моей мамы, да?

— Ну, иногда возникает такая проблема.

— Но не со мной. Я любила маму и никогда ее не забуду, но я знаю, что она желает нам с Дэйви добра, а это возможно только в том случае, если у нас появится вторая мама, а то мы с Дэйви слишком повзрослеем и не сможем ее должным образом оценить.

Ребекка чуть не рассмеялась, услышав наивное, доброе и в то же время поразительно мудрое высказывание девочки. Но она прикусила язык и постаралась сохранить обычное выражение лица, боясь, что Пенни не правильно расценит ее смех. Девочка была очень серьезна.

— Я думаю, это будет замечательно: ты и папа. Ему кто-то нужен. Ну, ты знаешь... кто-то, кого он смог бы полюбить.

— Он очень любит вас с Дэйви. Я никогда еще не встречала отца, который бы так сильно любил своих детей и так заботился о них.

— Я это понимаю, но ему нужен кто-то, кроме нас. Девочка помолчала минуту, очевидно, над чем-то задумавшись, потом сказала:

— Как я понимаю, существует всего три типа людей. Первый — это такие дарители. Они всегда дают, дают, дают и ничего не берут взамен. Таких не очень-то много. Я думаю, что таких людей делают святыми через сто лет после их смерти. Второй тип — дарящие и берущие. Их большинство. Я тоже, по-моему, отношусь к этому типу. Ну а в самом низу, на дне, те люди, которые всю жизнь только и делают, что берут, берут, берут, а взамен ничего никогда никому не дают. Так вот, я не хочу сказать, что папа — чистый даритель, я прекрасно знаю, что он не святой, но в то же время он и не дарящий-берущий.

Он что-то среднее между двумя первыми категориями, он отдает намного больше, чем берет. Знаешь, он больше любит отдавать, а не брать. Ему нужно любить еще кого-то, кроме меня и Дэйви, потому что у него гораздо больше любви, чем только для нас.

Она вздохнула и покачала головой, выказывая расстройство и почти отчаяние.

— Я хоть что-нибудь толковое сказала?

Ребекка ответила ей:

— Ты все говорила абсолютно правильно, поразительно правильно для девочки одиннадцати лет. Ты очень верно все подметила.

— Почти двенадцатилетней, — с достоинством уточнила Пенни.

— Для своего возраста ты на редкость разумна.

— Спасибо, — серьезно ответила Пенни.

Навстречу, с пересекавшей авеню Америка улицы, вырвался бушующий поток ветра — он нес мощный снежный заряд с востока на запад. Казалось, что впереди на магистрали выросла белая стена. Ребекка сбросила скорость, включила дальний свет и осторожно проехала сквозь эту стену.

— Я люблю твоего отца.

Сказав это Пенни, она осознала вдруг, что еще не говорила этого самому Джеку. Такое признание вырвалось у нее впервые за последние двадцать лет.

Впервые после смерти дедушки она призналась, что кого-то любит. И сказать эти слова оказалось легче, чем она предполагала.

— Я люблю его, а он любит меня.

— Это просто сказка! — с радостной улыбкой пропела Пенни.

Ребекка улыбнулась в ответ.

— Да, это сказка.

— А вы поженитесь?

— Подозреваю, да.

— Вдвойне сказка!

— Нет, втройне.

— После свадьбы я буду называть тебя мамой, а не Ребеккой. Если ты согласишься.

Ребекка удивилась слезам, навернувшимся ей на глаза, и, проглотив комок в горле, сказала:

— Я была бы очень рада этому.

Пенни облегченно вздохнула и откинулась на своем сиденье.

— Я очень волновалась за папу, я боялась, что этот колдун может убить его. Но теперь, когда я знаю о тебе и о нем... я думаю, это поможет ему.

Очень важно, что теперь он будет идти домой не только ко мне и Дэйви, но и к тебе. Я все еще за него боюсь, но не так сильно, как раньше.

Ребекка ответила девочке:

— С ним все будет хорошо. Вот увидишь, с ним все будет отлично. Мы пройдем через эти испытания, и без потерь.

Посмотрев на девочку минуту спустя, Ребекка увидела, что она крепко спит.

Она продолжала вести машину сквозь снежные вихри.

Пенни уже не слышала, как Ребекка проговорила:

— Возвращайся домой, Джек. Ради Бога, возвращайся к нам домой.