Инкубы - Эдвард Ли

- Я все еще люблю тебя, Джек, - прошептала она и снова сжала его так сильно, как только могла, и затем восхитительное напряжение в ее чреслах ослабло, и она кончила, и еще одно сжатие, и он тоже кончил, изливая нежный жар в ее лоно, шепча что-то, неразборчивые нежности, и когда все было кончено, он вложил в нее последние силы, прошептал:

- Вероника... - и поцеловал ее.

Она подарила ему свой подарок. Ей хотелось бы подарить ему что-то более настоящее, но что еще оставалось? Это было все. Она будет дарить ему это снова и снова, столько, сколько он захочет. Она будет для него кем-то другим всю ночь, и...

- Вероника, - снова простонал он.

И она не позволила себе заплакать.

ГЛАВА 30

Творчество часто приходило к ней в состоянии транса, когда она с помощью самогипноза извлекала осознаваемые вещи из подсознания. Вероника думала об этом как о завесе, которую приоткрывала чистая, необузданная энергия ее музы. Часто она ничего не помнила о том, как провела день...

Как сейчас.

- Боже мой, - прошептала она про себя. - Я... С меня хватит.

Картина была закончена.

Она лежала перед ней на наклонном столе - декупаж из сочетания мрачновато-темных и ярко-красочных цветов.

"Экстаз пламени, - размышляла она. - Огненный любовник".

Полотно вобрало в себя все, что она знала как художница: рельефную абстракцию фона и его объемность, штриховые детали грота. Она воссоздала себя, используя фотореалистичные техники, смешанные с бракским экспрессионизмом. В своей сверкающей наготе она выглядела настоящей, и в то же время более чем реальной, больше, чем она сама. Она изобразила не только свою плоть, но и свой дух.

Горящий человек стоял рядом с ней, колеблясь между ярким пуантилистическим огнем и кубистической геометрией. Что-то скрывалось за его огненной красотой, что-то, чего она никогда не видела во снах. Возможно, плоть. Плоть, обретшая совершенство в огне.

Вероника не могла отвести взгляд. Картина, которую она создала, захватила ее. Она смотрела на точку пересечения, где ее собственная рука соединялась с рукой горящего человека. Это было центральной точкой картины, ее тематической связью. Это было нечто большее, чем просто соединение двух существ. Это было слияние идеалов и духа, желания и страсти. Это было слияние миров.

- Вы закончили.

Внезапный голос заставил Веронику обернуться. В дверях стоял Хоронос, одетый в белое, с волосами, сияющими, как свет.

- Я пока не готова к тому, чтобы вы это увидели, - сказала она.

- Я понимаю. Ваши коллеги тоже закончили свои проекты. Возможно, завтра вы все покажете свои творения.

- Хорошо, - ответила она. Несмотря на то, что сейчас она смотрела в сторону, картина, казалось, не давала ей покоя, как будто ревновала к ее вниманию. - Это было забавно. Я почти ничего не помню за весь день. Я как будто проснулась, а картина была готова.

Глаза Хороноса, казалось, заблестели, когда он посмотрел на нее.

- Зов сестер Небесного источника, - сказал он.

"Данте, - вспомнила она. - Муза".

Но он был прав. Эта сосредоточенность на творчестве ощущалась как высшее состояние сознания.

Хоронос продолжал, словно говоря что-то над собой или обращаясь к невидимому существу. - Мисс Полк, между телесностью художницы и ее духом существует синергия. Сочетание того и другого является высшим достижением. Большинство художников проводят свою жизнь в поисках этого мостика между телом и разумом. Большинство из них лишь прикасаются к нему. Но великие художники живут в нем, становятся с ним единым целым. Как и вы.

- Откуда вы знаете? - возразила она. - Вы даже не видели этого.

- Мне не нужно этого видеть, чтобы увидеть ваш триумф. Все, что мне нужно, - это видеть вас, - слова поплыли сами собой. - Я вижу это по вашей ауре.

Вероника не верила в ауры. Это был просто способ Хороноса сказать ей, что ее счастье очевидно.

- У вас прекрасная аура, - сказал он. - Такова сила созидания, такое благословенное состояние, да?

- Да, - сказала она, не совсем понимая почему.

Но это было так. Это было благословенное состояние.

- Я очень горжусь вами.

Внезапно ей захотелось заплакать. Неужели его одобрение так много значило для нее? Все, что она знала, это то, что впервые в своей жизни она почувствовала, что действительно добилась успеха, и знала, что обязана этим ему. Она попыталась взглянуть на него объективно. Ему, должно быть, было за пятьдесят, но мудрость, накопленная за все эти годы, сохранила его молодым в другом, более правдивом смысле. Он был красив - она не могла этого отрицать. Он был красив и тогда, когда она впервые увидела его в галерее. Ее влечение к нему не ослабевало так долго. Возможно, она чувствовала себя неполноценной или недостойной. Вот и все. Она чувствовала себя недостойной такого знающего человека. Но теперь она хотела его. Она хотела, чтобы он подошел к ней прямо сейчас и занялся с ней любовью, чтобы проник в нее до основания ее творения.

Она начала подниматься.

- Нет, - сказал он. Он знал. Он знал, чего она хотела. Было ли ее желание таким очевидным? - Мне все еще нужно кое-что обдумать. Я прав?

- Вы всегда правы, - сказала она.

- Я вас покину, но сначала у меня есть вопрос.

Она снова села, выжидающе глядя на него.

- Мы говорим о превосходстве, не так ли? Не просто великое, а выдающееся искусство.

- Я...

- Мисс Полк, каждый может создать произведение искусства, которое будет иметь успех. Но лишь немногие могут создать произведение, которое...

"Воплотится", - она это знала.

Ему даже не нужно было этого говорить.

Его голос потемнел.

- Мисс Полк? Ваша картина воплотилась?

Она дрожала.

- Да. Она воплотилась. Я знаю, что это так.

Это был первый раз, когда она по-настоящему увидела, как он улыбается. Только слабые, если не саркастические, полуулыбки, всего лишь жесты улыбки. Но это... Теперь он улыбался ей, радуясь ее славе и счастью. От его улыбки она почувствовала себя залитой солнечным светом.

- Могу я узнать ее название? - сказал он.

- Экстаз... - но что-то прервало ее ответ.

Она думала об этом несколько дней, не так ли? "Экстаз пламени" или "Огненный любовник". Но это были не названия, а фривольности. Она сразу поняла, что это