Совершенно не обязательные смерти - Дейрдре Салливан

Мама наливает себе чая и глядит на меня через кухонный стол. Ее глаза полны печали.

– Я не хочу, чтобы ты тратила свою жизнь на волшебные фокусы.

– Брайан рассказал тебе о Баллифране? – спрашиваю я.

Мама кивает.

Я помешиваю молоко в чашке:

– А что именно он тебе рассказал?

– О, много всего. Оказывается, Коллинзы оборотни. – Она вскидывает руки. – Срань господня.

– Ты раньше не ругалась, – замечаю я. Впрочем, ничего удивительного. Не каждый день узнаешь, что твои соседи обладают нечеловеческими способностями.

– То есть тебя это беспокоит? Мэдлин, а что ты знала о Баллифране?

– Немного. Знала, что Маму ведьма и что я тоже могу стать ведьмой. Она предлагала взять меня в ученицы, но я отказалась.

– Что еще?

– Уна рассказывала всякое… И я точно знала, что Брайан в курсе происходящего. Он не просил меня молчать, но хотел сам ввести тебя в курс дела. В подходящий момент.

– Как по мне, подходящий момент наступил минимум за шесть недель до нашей свадьбы, – ворчит мама. Мне нечего возразить, а она продолжает: – Я понимала, что замужество и переезд изменят нашу жизнь. Но к таким переменам готова не была! Как вообще можно подготовиться к тому, что твои соседи окажутся оборотнями, а ведьма заберет твою дочь? Я жутко зла на него. Знай я об этом, никогда бы сюда не приехала.

Мама сидит, ссутулившись и уперев руки в колени. На ней блузка в цветочек и джинсы, волосы убраны в «конский» хвост, на лице легкий макияж, но она все равно выглядит вымотанной до предела.

– И все-таки как ты себе это представляешь? Что именно он должен был сказать?

– «Все вокруг монстры. Один из них попытается убить твоего ребенка. Давай останемся в Корке?» – продолжает мама. Она явно уже все продумала.

– В смысле – монстры? – спрашиваю я.

– А как назвать того, кто выглядит как человек, но человеком не является?

– То есть я, по-твоему, монстр? А Кэтлин?

Мама вздыхает:

– Нет, солнышко. Но это место повлияло на вас обеих, и я не знаю, что теперь делать. Я говорила Маму, что сама буду на нее работать. Предлагала помогать вместо тебя. – Мама доливает в чашку кипятка. – Но она не согласилась.

– Мы заключили сделку. И она свою часть выполнила. Кэтлин жива, – говорю я.

– Верно. И когда ты успела стать такой храброй?

Я пожимаю плечами:

– Вовсе я не храбрая. Просто делаю, что могу. Во всяком случае, пытаюсь. Как ты.

– Ох, милая, – снова вздыхает мама. – Мир – ужасное место. Брайан почти не бывает дома. С тех пор как ты очнулась, у нас не все гладко. Он так долго обманывал меня. Обманывал всех нас…

Мамины глаза наполняются слезами, и она начинает просить прощения.

Я сочувственно глажу ее по спине:

– Ладно тебе, мам. Все будет хорошо. Это же не навсегда. Через семь лет мне будет двадцать три.

– Двадцать три, – эхом повторяет она.

– Ага. Я буду древней старухой. – Я в шутку морщу лицо.

– Ты не попадешь на выпускной бал, – не унимается мама.

Можно подумать, я всю жизнь только об этом и мечтала.

– Зато я стану ведьмой. Может, у ведьм тоже бывают выпускные? С метлами и остроконечными шляпами.

– Господи, Мэдлин. Это не шутки! – Голос мамы низкий, усталый. Ей явно не до веселья. – Мы же почти не будем видеться. Мы тебя потеряем.

– Я просто перееду в подвал, – напоминаю я, делая глоток чаю.

– Дело не в этом.

– Знаю. – И я действительно знаю. Но я заключила сделку, благодаря которой Кэтлин вернулась с того света. – Воспринимай это как оплату больничных счетов. Если бы Кэтлин спасли врачи, тебе бы пришлось заплатить им. Тут то же самое, только платить буду я. Ведь это я договаривалась с Маму. И у меня есть дар.

Мама смотрит на свой чай, но не пьет:

– Ты собиралась вернуться в Корк, чтобы стать доктором. А Кэтлин… Не представляю, что с ней теперь будет. Ее лицо…

– Зато она жива. И она по-прежнему твоя дочь.

– Все так, – говорит мама. – Просто я мечтала о том, что у вас будет счастливая нормальная жизнь… И мне сложно смириться с тем, что об этом придется забыть. И этот парень до сих пор бродит где-то. Никто не знает, куда он делся. Брайан говорит, что его ищут, но прошло уже шесть недель, и… – Мама замолкает на полуслове и презрительно фыркает.

Я понимаю, что она чувствует. Мне бы тоже хотелось, чтобы Лон был мертв. А я снова стала маленькой девочкой. Хотела бы вернуть наш прежний мир и прежнюю себя – тихую, ворчливую, прилежную. Ту, что зависала с Кэтлин и друзьями.

На кухню заглядывает Кэтлин в халате-кимоно. Винного цвета пятно особенно бросается в глаза на фоне бледной здоровой кожи. Облысевшую голову она прячет под шелковым шарфом. Спрашивает:

– Чай еще остался?

Мама молча встает, чтобы заварить свежий. Она избегает смотреть на Кэтлин, словно не хочет видеть изменившееся лицо дочери.

– Я говорила, что Маму нашла Кнопку? – спрашиваю я маму.