Оборотень - Людмила Сурская

Стрелки бежали, обгоняя цифру за цифрой по кругу времени. К гаснущей вечерней заре, наконец, добрались до поместья. Владимир с Софьей гуляли с девочкой в парке. Граф носил ребёнка на руках, плавно покачивая. Заметив карету, весьма удивились. Гостей не ждали, но, узнав Митрича, обрадовались. Высокая, изящная фигура барона появилась первой. Затем выпорхнула Таня. Последовал приступ восторга и общего возбуждения. Увидев брата, Владимир восторженно воскликнул:

— О, Серж, что за счастливая случайность занесла вас в наши края? Она чудесна!

— Я польщён таким радушием, — смущённо пожимал протянутую руку Серж.

Софи протянула навстречу княжне тоже свои маленькие ручки:

— О, как я рада, дорогая, вашему приезду! Хорошо, что погода вашему путешествию нынче благоприятствовала. Как приятен ваш приезд, но хоть бы намекнули, мы бы приготовились… Как вы поживаете?

Таня взяла её руки в свои и с большой радостью пожала:

— Ах, Софи, моя радость не меньше! Ты чудесно выглядишь.

Женщинам с ходу нашлось, о чём поговорить и что обсудить. Княжна заметила с каким сияющим взором окидывали друг друга Натали и Владимир. Не понять не возможно — этот взгляд означал лишь одно — любовь. «Значит, у них всё по-прежнему замечательно», — обрадовалась она. После радостных объятий и слёз умиления, все отправились в дом. Разместились в тех же комнатах, что и в первый приезд. Мужчины поговорили об охоте и перешли к лошадям. После чрезвычайно интересного обмена мнениями по поводу того, как гонять лошадь по кругу, как не допустить запала, что лучше- чистая порода или полукровка добрались до предстоящих скачек. Серж заказал баню и подтолкнул Владимира к кабинету.

— Давайте, граф, оставим, дам одних, у них есть о чём без нас поговорить, мы им только мешаем. Таня чуть не вывалилась из кареты, торопя дорогу и заглядывая всё время вперёд.

Граф пытался оттянуть ту минуту, тогда барон, вцепившись в его локоть, почти поволок Владимира в кабинет.

Такой ход возымел своё действие.

— В чём дело? — в лоб спросил тот сразу же, как только захлопнулась за их спинами дверь. По его оценке, только достаточно важное дело могло оправдать барона за его поведение и вторжение в любезный разговор Владимира с дамами, чем тот нанёс невосполнимую потерю. Но не успел он обрушиться на барона с резкой критикой, как тот, порывшись на груди, достал пакет и протянул брату.

— На, почитай.

Владимир, покрутив пакет, всё же уставился на Сержа, пытаясь получить объяснение в словах.

— Что это?

Но барон предпочитал пока отмолчаться. Мол, пусть прочтёт, и уж потом будем разгадывать смысл.

— Прочти, а не дави меня вопросами, — был ответ.

Хотя письмо совсем не успокоило его растревоженные чувства, но оправдало брата. Граф подсел к столу и склонил голову над листом. Почерк мужской, мелкий. Начав читать, он то багровел, то сходил бледнея с лица. В общем, был весь поглощён поставленной братом задачей. Прерывая чтение, бросал недоумённо встревоженные взгляды на Сержа. Барон понимал, как тому сейчас не по себе. Он и сам не мог спокойно сидеть, а ходил вдоль заставленных книгами стеллажей. Но после первого прочтения он почувствовал, что ещё не добрался до сути.

— Откуда это у тебя? — выдавил тот при окончании, собираясь повторить чтение.

Барон сказал так, как оно было.

— От убитого мной курьера.

— Но как такое могло произойти? — негодовал граф.

— Во время нашего путешествия с Татьяной. Двое пытались ограбить и убить меня, а так же забрать себе Таню.

— Но ты…

Барон небрежным жестом откинул стопку газет.

— Да. Пришлось защищаться. В сумке, притороченной к седлу, было вот это, — ткнул он в письмо.

Было только одно обстоятельство, о котором он не упомянул, это то, что сделал он такое с ними- доберманом.

Граф с трудом вымолвил:

— Я потрясён.

Серж хотел промолчать, потому как это действовало на него до сих пор тревожно, но не справился и ответил:

— И я не меньше. Как видишь, я до сих пор не покоен.

Граф ещё раз перечитал письмо. Отёр лоб и несмотря на то, что его глаза всё ещё были прикованы к письму, спросил у барона:

— Кто про это знает?

Серж поправил манжеты.

— Что оно у меня, никто.

Владимир побарабанил пальцами по столу. Непонятное письмо жгло руки и дразнило.