Мы здесь - Майкл Маршалл Смит

Кристина оторопело моргнула.

Дружок полной блондинки проделал то же самое с другим бокалом, даже, пожалуй, еще быстрее. Оба пригубили буквально по чуть-чуть.

Затем пампушка озорно подмигнула Крис, кивнув при этом головой на бокал: мол, а теперь ты.

Кристина неуверенно поглядела на Лиззи – та была очагом спокойствия в общей сутолоке.

– Я бы не стала, – сказала та. – Эта игра не для всех. Здесь сноровка нужна.

Между тем толстушка по-прежнему озорно держала голову набок: дескать, неужто слабо́?

Понимая, насколько все это глупо и безрассудно, Крис ухватила бокал, прихлебнула и поставила его на прилавок до того, как дама повернула голову. Блондинка со своим дружком залились смехом и восторженно захлопали в ладоши.

Спустя секунду одна из собеседниц – та, что слушала свою подругу, – взяла бокал и отпила из него, понятия не имея о том, что сейчас произошло, и, очевидно, не замечая, что рядом с ней стоит девчонка-пампушка и веселится, приплясывая и хлопая в ладоши.

До Кристины дошло, что и другие Ангелы тоже улыбаются ей с таким восторгом, будто она только что успешно прошла некое испытание. Улыбалась даже Лиззи, хотя при этом и закатила глаза с шутливой укоризной.

Затем все дружно засобирались на выход, проскальзывая к двери сквозь толпу, как рыба сквозь встречное течение. Кристина шла следом за всеми остальными, хотя ей это давалось вовсе не так просто.

В дверях она оглянулась на женщину, у которой они «позаимствовали» вина: та, сидя на стульчике в той же позе, рассеянно прихлебывала слегка убывший напиток. Надо же… Получается, если освоить что-нибудь незамысловатое – например, научиться безотлучно стоять там, где на тебя не смотрят, и улучать моменты, когда тебя не замечают, то оказывается, между людьми можно нащупать великое множество зазоров, а в городе – брешей и туннелей.

Гляди-ка! Образуется целый мир промежуточных пространств, в котором можно селиться и жить.

Еще один бар, затем пара ресторанов. Здесь удалось пригубить, там отхлебнуть, да еще и надкусить чье-то бесхозное канапе. Прошлись по нескольким магазинам, куда – Кристина заметила – несколько раз деловито, словно с каким-то умыслом, заглядывали сторонние Ангелы, но никто ни в чем не был уличен. Кроме одного эпизода в магазинчике раритетного винила: туда тоже заскочил один залетный, который пошел между роющимися в ящиках с грампластинками покупателями. Этот Ангел, соответственно, стал рыться в стоящих на полу магазинных пакетах, наплечных сумках и ранцах. Впрочем, он ничего не умыкнул – только пошарился там и выплыл себе обратно на улицу. При этом его присутствие в магазине осталось абсолютно незамеченным.

К тому времени снаружи окончательно стемнело, и что-то начало неуловимо меняться то ли в уличном освещении, то ли в общей взаимосвязи между Ангелами и обычными людьми, среди которых они струились. Напрашивалась аналогия с переходом из состояния пьяного в очень пьяное, рубежом в котором оказывается всего одна рюмка. Или же когда так называемые «легкие» наркотики, до поры подстегивающие дух веселья на вечеринке, вдруг берут верх, и теперь уже не они находятся у вас в распоряжении, а вы идете на поводу у них.

Уже было пригублено немало тайных глотков, но дело было не в этом, а в том, что Кристина перестала чувствовать в себе неуклюжесть и теперь ей было вполне по силам следовать за Ангелами без отставания. Она как будто подхватила некий условленный ритм, сойдя с привычной временно-пространственной оси, сделалась неуловимой для обычного взора, выдыхая в тот момент, когда все остальные (так называемые «нормальные») люди на улице делали вдох. Эта адаптация произошла не сразу. Просто пути Ангелов сделались словно ближе и четче. Разок-другой Крис, сбившись, натыкалась на кого-то из прохожих, но тут же возвращалась на проторенную стежку.

А затем все Ангелы ударились в забег.

Вначале Кристине показалось, что они, должно быть, от кого-то улепетывают (что их поймали с чужим стаканом или что-то в этом роде). Но причиной такой мысли оказалось лишь ее собственное ощущении вины. Ангелы же, наоборот, бежали с ощущением какой-то игривой радости, подъема.

Они бежали в сторону от дороги, вниз по Восьмой авеню, и какое-то время казалось, что их теперь больше, намного больше, чем раньше. Хотя вновь прибывшие были одеты не в черное с яркими вкраплениями, так что кто знает… Но рядом бежали и другие – бежали, или быстро шагали рядом, или попутно махали бегущим. Это были люди на уличных углах и остановках, встречные и идущие мимо. Такие, на которых, проходя, и не обернешься. Фоновые фигуры, которые хотя бы раз оборачивались посмотреть в направлении этого забега, демонстрируя тем самым, что они, в конце концов, одушевленные существа, а не ткань занавеса или сценические декорации.

С ними на Ангелов обращали внимание и животные: кошки, собаки, одна неестественно большая лиса, а еще маленькая девочка с кукольной головкой…

Затем внимание вроде как возвратилось к группе в черном, и уже основательно запыхавшаяся Кристина, почувствовав, наконец, замедление, заковыляла вслед за Лиззи, которая сейчас нырком свернула с авеню на улицу одного из спальных районов. С бега на шаг перешли и Ангелы, смеясь и чокаясь друг с другом ладошками, в то время как Крис, припав спиной к какой-то изгороди, стояла внаклонку и пыталась отдышаться, а заодно проморгаться от плавающих перед глазами искр. Вот это забег так забег! Хотя остальные, похоже, нисколько не утомились. Значит, они или в несравненно лучшей форме, чем она, или…

– Ой, гляньте, – негромко сказал один из них, коренастый приземистый парень, до этой поры находившийся на периферии группы. – Вон туда.

Все повернулись в ту сторону, куда он показывал. Дорогу с обеих сторон обступали дома. У одного из них – четвертого отсюда – передняя дверь была распахнута. А впереди на улице топал враскорячку к машине какой-то субъект, несущий перед собой объемистый, проседающий снизу картонный ящик.

– Как за нефиг делать, – хмыкнула пампушка.

– Гм. Друзья, – начала было Лиззи, но те, кто стоял спереди, уже спешили через улицу к дому. Кристину по инерции понесло вместе с ними. Те, кто был сзади, не желая отставать, тоже пришли в движение.

Взлетев по лестнице, вся братия тем не менее остановилась на пороге в нерешительности. Лиззи чуть замешкалась, но инициатива вскоре вернулась к ней, и она ею привычно воспользовалась.

Поглядев вслед бедолаге, что топал по улице с коробкой, брюнетка озорно улыбнулась.

– Давайте, быстро, – скомандовала она, и все забрались внутрь.