Прекрасное далеко - Либба Брэй

Я могла бы заставить ее сделать то, что мне нужно. Нет, это ужасно. А как еще добраться до доктора Ван Риппля? Ладно, всего разок, и никогда больше…

— Дорогая мадемуазель Лефарж… — говорю я и беру ее за руки.

— Мисс Дойл?! Что…

И она умолкает под воздействием магии.

— Вам очень хочется завтра днем отвезти меня, Энн и Фелисити в Египетский зал, — напевно произношу я. — Вы просто умираете от этого желания. Это будет весьма… образовательное зрелище. Обещаю.

Слышится шум, и я прерываю контакт с мадемуазель Лефарж как раз вовремя, потому что в дверях появляется мисс Мак-Клити.

— Джемма, вам пора отправляться в постель, — говорит она.

— Д-да, я как раз со-собиралась… — запинаясь, отвечаю я.

Руки у меня дрожат. Магия кипит во мне и рвется наружу. Я изо всех сил пытаюсь удержать ее под контролем.

Мадемуазель Лефарж взмахивает афишкой, как будто это письмо от ее любимого поклонника.

— Разве это не чудесно? Представление магического фонаря, завтра, в Египетском зале! Я попрошу у миссис Найтуинг разрешения отвезти туда девушек. Это должно быть весьма образовательным зрелищем.

— Магический фонарь?

Мисс Мак-Клити смеется.

— Не думаю, чтобы…

— Да вы сами взгляните — это же братья Вольфсон!

Мадемуазель сует афишку в руки мисс Мак-Клити.

— Мисс Дойл привлекла к ним мое внимание, чему я весьма рада. Я прямо сейчас поговорю с миссис Найтуинг. Прошу меня извинить.

Мы с мисс Мак-Клити остаемся наедине.

— Я пойду спать.

— Одну минуту, — останавливает меня Мак-Клити, когда я пытаюсь проскользнуть мимо нее. — Вы нездоровы, мисс Дойл?

— Н-нет, — хриплю я.

Я даже не осмеливаюсь взглянуть на нее. А вдруг она поймет? Вдруг она прочитает что-то по моему лицу? Ощутит запах магии, как запах духов?

— Но это довольно неожиданно. Я не понимаю, почему ее это так взволновало.

— Мадемуазель Лефарж лю-любит подобные вещи, ей они ин-интересны.

Я с трудом выговариваю слова. На лбу выступают капельки пота. Магия хочет на волю. Я сойду с ума, пытаясь ее обуздать…

Тянется самое длинное мгновение в моей жизни, когда мы обе просто молчим. Но наконец мисс Мак-Клити нарушает молчание.

— Хорошо. Если там есть нечто познавательное, я, может быть, тоже поеду.

Черт бы ее побрал!..

Сбежав наконец из-под взгляда Мак-Клити, я тащусь в свою комнату, и меня чуть не рвет от силы, которую я подавляю в себе. Я рывком открываю окно и сажусь на подоконник, сжавшись в комок. Легкий дождик падает на лицо, но толку в этом нет никакого. Магия взывает ко мне.

«Лети!» — требует она.

Я встаю на узком подоконнике, крепко держась за раму, и наклоняюсь. И отпускаю магию. Руки превращаются в блестящие иссиня-черные крылья ворона, и я парю в небе над школой Спенс. От этого захватывает дух. Я могла бы вечно жить внутри магической силы.

Я делаю круг над лагерем рабочих; мужчины играют в карты и боксируют. Вдали тащатся по дороге бродячие актеры, пьяные, они передают друг другу бутылку виски. Я проношусь над цыганской стоянкой, где стоит на часах Итал, а мать Елена забылась тревожным сном в своем шатре, бормоча чье-то имя.

Я вижу свет в лодочном сарае и знаю, кто там. Я приземляюсь, бесшумно, как снег, и сбрасываю воронье обличье. Сквозь грязное окно я вижу его, сидящего с книгой перед фонарем. Получу ли я то, что мне нужно?

Я врываюсь в сарай, и Картик окидывает меня взглядом; лицо у меня горит, волосы растрепаны.

— Джемма? Что случилось?

— Ты спишь, — говорю я, и его веки послушно опускаются.

Когда же он вновь открывает глаза, он пребывает в том сумеречном мире, что расположен между сном и бодрствованием.

— Почему ты не пришел ко мне? — спрашиваю я.

Голос Картика звучит как будто издалека.

— Я для тебя опасен.

— Знаешь, я устала от безопасности. Поцелуй меня, — говорю я и делаю шаг вперед. — Пожалуйста.

Он в два шага оказывается рядом со мной, и от силы его поцелуя у меня перехватывает дыхание. Его пальцы путаются в моих волосах, моя голова откинута назад, его губы скользят по моей шее, они словно везде одновременно.

Это всего лишь магия, не реальность. Нет, не думай об этом. Думай о его поцелуе. Есть только одно. Только это. Поцелуй.

Его язык внезапно оказывается у меня во рту, это неожиданно, и я отшатываюсь, испуганная. Но он снова привлекает меня к себе, снова целует, еще более жадно. Он будто изучает меня кончиком языка. Его рука скользит вниз по моей спине, потом возвращается обратно; он сжимает мою грудь и стонет. Я почти не в силах дышать. Я уже не могу сдерживать его и собственные чувства.

— С-стой! — выдыхаю я.

Он отпускает меня, и я борюсь с желанием прижать его к себе снова.

— Теперь засни.

Картик опускается на пол и закрывает глаза.

— Пусть тебе снятся только приятные сны, — говорю я.

Я выскальзываю из лодочного сарая, трогая пальцем распухшие от поцелуев губы. И не могу удержать довольную улыбку.

Когда мы добираемся до Пограничных земель, фабричные девушки перекликаются уже знакомым нам «Уух-ут!». Мы отвечаем тем же, и они, как по волшебству, возникают из зарослей кустов и деревьев. Юбки Мэй и Бесси перепачканы чем-то темно-красным.

— На фазана наткнулись, — сообщает Бесси, поймав мой взгляд. — Можешь вообразить?

Она улыбается, показывая острые зубы.

— Вы вернулись! — восклицает Пиппа.

Она подобрала юбку и подколола ее к талии, соорудив нечто вроде мешка, в который набрала ягод.

— Жду вас в церкви!

— Пиппа, я тебе принесла подарок, — говорит Фелисити, протягивая ей коробку.

— Ох, очень хочется посмотреть скорее! Я вернусь через мгновение!

Лицо Фелисити меняется, когда Пиппа тащит меня прочь, к разрушенному помещению, напевая себе под нос бодрую мелодию. Мы скрываемся за потрепанным гобеленом, она высыпает ягоды в большую чашу и хватает меня за руки.

— Отлично, я готова к магии!

Я отшатываюсь.

— Я тоже рада тебя видеть, Пиппа.

— Джемма, — говорит она, обнимая меня за талию. — Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Ты любишь меня или магию?

Обиженная Пиппа отступает к алтарю, обрывая выросшие в трещинах пола бархатцы и отшвыривая их в сторону.

— Ты ведь не откажешь мне в малой толике счастья, Джемма? Я буду вечно заперта здесь, с этими грубыми, примитивными девушками вместо подруг!