Проклятье музыканта - Наталья Калинина

– Мы подумаем, Савва. Спасибо!

– Береги себя! Будь осторожна.

– Постараюсь. Жаль, ты находишься так далеко, как бы нам тут пригодились твои способности.

– Увы, Анечка…

– Передавай Арине привет и потискайте за меня кошку Дусю!

– Живет и здравствует твоя красавица! За нее уж не беспокойся.

– Спасибо!

Мы попрощались. Я спустилась со стены и узкими улочками направилась, как думала, к отелю. Узкие проходы, темные каменные стены низких домов, стоящих сплошняком, брусчатка навевали мысли о прошлых временах. В какой-то момент мне подумалось, что по этим улицам, возможно, так же бродили студенты – участники туны, и среди них с пресловутой гитарой Сальвадор, бывший когда-то преподавателем Луисом. Одетые в белые рубашки и черные камзолы с широкими лентами наискосок с названием факультета, они пели на площади песни и получали за это в награду от прекрасных сеньорит гвоздики и ласковые взгляды. Вспомнив о туне, я вспомнила и о том, что Сальвадор назначил мне встречу на площади у Акведука – наземного водопровода, построенного еще римлянами в первом веке. Времени было пять минут второго, до встречи с Раулем еще оставался почти час, и я решила совместить две вещи – увидеть знаменитое сооружение и узнать, чего хотел от меня Сальвадор.

Я вышла к площади и увидела вначале величественный Акведук, в сравнении с которым даже автобусы казались букашками, а затем – возле одной из колонн – Сальвадора.

– Опаздываешь, моя дорогая Анна.

Одетый на этот раз в черные джинсы и светлый джемпер, в накинутом сверху расстегнутом черном пальто, с распущенными волосами, он казался довольно видным мужчиной. Я заметила, как проходящая мимо группка молодых девушек с интересом оглянулись на него, а затем – на меня, думая, что у нас свидание. И мне почему-то стало неожиданно приятно.

– Гуляла по Алькасару.

– Я так и подумал. Не хочешь ли пообедать?

– Я буду обедать с мужем.

– Хорошо, – усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз темными глазами с плещущимися в них золотистыми искорками. – Надеюсь, так и будет.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась я.

– Ничего особенного, Анна, ничего особенного. Не будем терять время. Я пришел сказать, что тебе нужно уехать со мной.

– Что-что? – в изумлении протянула я и рассмеялась: – Ты, кажется, совсем не поним…

– Это ты не понимаешь, – зашипел он вдруг, наклоняясь ко мне и беря за локоть. – Какая опасность угрожает тебе.

– Мне? Почему мне?

– Правила изменились. Охота ведется на тебя.

– Не понимаю…

– А то, что на тебя вчера напали в твоем же номере, тебя не насторожило? Меня – да.

– Ты что-то знаешь еще помимо того, что я тебе рассказала?

– Кто напал – нет. Но догадываюсь почему. Убрать твоего мужа уже не так интересно. А вот причинить ему сильные страдания, такие, какие испытывал или испытывает некто, – это уже другое дело. Кому-то когда-то я перешел дорогу, кому-то сейчас – твой муж.

– Что тебе об этом известно? – потребовала я.

Но он засмеялся:

– Сама поймешь, Анна. Ты девочка догадливая.

– Я никуда с тобой не поеду! Пока не объяснишь и не расскажешь…

– Времени нет на долгие рассказы, Анна, – сказал Сальвадор и, бросив поверх моей головы взгляд, вдруг притянул меня к себе. И поцеловал.

Я задохнулась – вначале от возмущения, неожиданности, злости. А потом… А потом от затопившей меня нежности, которую я почувствовала в этом поцелуе. Возможно ли это? Человек, который, похоже, издевается надо мной, который то и дело старается вывести меня из себя, испытывает ко мне одновременно влечение? Мысли рассыпались, раскатились горохом. Но я тут же пришла в себя и оттолкнула Сальвадора. Но мгновением раньше услышала резкий оклик:

– Анна!

Дернувшись, будто от боли, я оглянулась и увидела стоящего за моей спиной мужа. И не успела я опомниться, как он крепко ударил в челюсть Сальвадора. А затем развернулся и, не удостоив меня больше ни словом, ни взглядом, ушел.

– Рауль! – окликнула я его в отчаянии. Он не оглянулся.

– Я тебя ненавижу! – закричала я держащемуся за лицо Сальвадору.

– О, как театрально! – усмехнулся он разбитыми губами.

Я бросилась за Раулем, но потеряла его из виду.

И не увидела уже до самого концерта.

Я стояла неподалеку от сцены и сквозь пелену слез пыталась поймать взгляд Рауля. Но он то ли не видел меня, то ли делал вид, что не замечает. Я слушала его и не слышала, потому что в ушах звучал его оклик: «Анна!.. Анна!». «Анна…» Если бы можно было перевести часы на несколько часов назад и изменить ситуацию. Если бы было можно…

– Что он делает?!

Рядом со мной оказался Хосе Мануэль. Не сводя напряженного взгляда со сцены, он нервно провел ладонью по волосам.

– Что с ним сегодня? Ни в одну ноту не попадает! Ты слышишь? – повернулся он ко мне. Я, сглотнув комок в горле, еле заметно кивнула. – Может, он себя не слышит? Или музыку?

И я только сейчас поняла, что Рауль на самом деле сегодня ставит концерт под угрозу срыва: то пропускает слова, то запаздывает со вступлением, то просто промалчивает целые куплеты. И, как правильно заметил встревоженный Хосе Мануэль, не попадает в ноты.

– О боже мой! Хоть вырубай ему звук и включай фонограмму… – простонал менеджер, когда на Рауля встревоженно оглянулся уже Серхио. И принялся пробираться сквозь толпу, которой, похоже, не так уж важно было, попадает ли в ноты Рауль или нет, лишь бы он и ребята не уходили со сцены, к пульту, за которым сидели звуковые техники.

А Рауль опять запнулся, но, растерянно улыбнувшись, опомнился и снова поднес микрофон к губам. Похоже, ему удалось собраться, потому что песню он допел без огрехов. А следующую, ту самую хитовую, которая звучала по радио, клип на которую крутился по телевизору, ту самую, которая вознесла диск мало кому тогда еще известной группы на первые строчки хит-парадов, но которую он сам лично недолюбливал из-за связанных с ней неприятных воспоминаний, вдруг исполнил так проникновенно и чисто, что и камни, пожалуй, расплакались бы.

Но когда уже звучали финальные аккорды, вдруг послышался громкий хлопок, зал заволокло дымом, раздались испуганные крики, в воздухе разлился острый запах селитры. И следом за этим толпу затопила паника. Кто-то бросился к главному выходу, кто-то – к выходу за сценой, люди смешались, не столько помогая друг другу направиться к выходу, сколько мешая. Кто-то пронзительно завизжал, кто-то вдруг потребовал доктора. Оглушенная, растерянная, напуганная, я первым делом подумала о взорвавшейся в зале бомбе. От ужаса я будто ослепла, не видя ни что происходит на сцене, ни что передо мной. Меня толкали, над ухом раздавались чьи-то крики. И в какой-то момент, не удержавшись на ногах из-за сильного толчка, я оказалась на бетонном полу. Тут же кто-то протоптался по моим ногам, кто-то чудом не наступил на руку. Я постаралась сгруппироваться и закрыть руками голову, так как встать на ноги оказалось невозможно. «Затопчут», – мелькнула первая мысль. «Где Рауль? Что с ним?» – вторая. И вдруг меня подхватили сильные руки, поставили на ноги и куда-то поволокли сквозь едкую пелену дыма.