З.Л.О. - Антон Соя

Яна никак не отреагировала на вопрос, продолжая набивать рот перемазанным в крови ЗЛОм. Аня, не прекращая распихивать пыльцу в карманы и в низкий вырез платья, лишь слегка повернула голову на голос Абигора и хриплым низким голосом спросила:

— Ты вернул демона в Ад?

— Пока нет. Он занят, а я в раздумьях.

— Иди и убери его, когда он закончит с вампирами. Ты что, забыл, кто ты и зачем ты здесь?

— Точно, я же Охотник! — Абигор картинно хлопнул себя ладонью по лбу в шапке, затем поднял очки.

Под ними разгорались красным светом праведной ненависти огненные глаза аггела.

— Нет! — закричал Следак и рванулся к двойняшкам, но опоздал.

Девушки буквально растаяли в воздухе, расплылись, как мираж, от жара глаз Абигора.

— Все нормально. Я вернул их на место, — сказал юноша и посмотрел куда-то вверх.

Затем, не обращая внимания на плачущего Следака, аггел огненным взглядом методично уничтожил все запасы ЗЛА, крови и молока в капелле. Вокруг все горело, взрывалось, шипело и плавилось, когда двери распахнулись и в капеллу влетел сияющий, как маленькое солнце, Димон. В одной руке — горящий меч, в другой он держал за волосы отрубленную голову монстра, которая с ужасом взирала на разруху в капелле. На расцарапанном лице Димона, напротив, светилась довольная улыбка.

— Всех загасил! Чего ревешь, Следак? Победа за нами.

Не дожидаясь ответа от Следака, Димон, то есть Уриил, перешел на странный, похожий на птичий язык. На этом языке они и общались дальше с Охотником, оставив Следака наедине со скорбью по двойняшкам. Если бы Следак понимал их странный язык, он услышал бы примерно следующее:

— А ты, Абигэль, смотрю, за меня всю грязную работу сделал.

— Всегда готов, брат. Обращайся.

— Как тебе мой трофей? Это Сангров. — Уриил потряс за волосы еще живую ощеренную морду. Листовидный сплюснутый нос на пол-лица с большими ноздрями, закрытыми дрожащими перепонками, маленькие красные глаза, выдвинутая вперед нижняя челюсть, обломанные кривые верхние клыки и огромные лохматые треугольные уши — глава Черняевска сильно изменился за последний час.

— Отличный трофей.

Аггел и Уриил обнялись, как старые друзья после долгой разлуки.

— Ничего, что я с тобой так фамильярничаю, Уриил? Ты ж по иерархии надо мной стоял.

— В прошлой жизни, Абигэль. Ты теперь свободный. Кстати, Абигэль, ты же знаешь, что тебя давно простили, чего не возвращаешься?

— Здесь веселее, брат.

— Согласен. Давно так не веселился. С допотопных времен. Нет худа без добра. Нашли лазейку паразиты и стырили в Раю пыльцу. Решили строить здесь свой Эдем своеобразный, кровососы. Еще и в людях научились множить ЗЛО. Господь, естественно, мне надавал по шапке, отправил подчищать вампирское дерьмо. А чтобы не смущать своим величием людей, просил меня под видом демона явиться и трудиться. Пойдем посмотришь, какой порядок я там навел.

Уриил и Абигор зашли обратно в комнату для собраний, где уныло лежали восемь кучек праха тех, кто еще недавно собирался править миром. Уриил прицепил голову Сангрова за прядь волос к поясному кольцу кольчуги и добродушно сказал ей:

— Погуляй!

Глаза у трофея сразу же закатились, а Уриил продолжил общение с аггелом:

— Сильный, матерый зверь попался! Ну что, брат Абигэль, неплохо мы сегодня с тобой поработали?

— Да, брат Уриил, совместная операция прошла удачно, пожалуй, я не буду тебя сегодня отправлять в Ад.

Уриил и Абигор дружно расхохотались, хлопая друг друга по плечам. Потом Уриил сказал шутливо:

— Спасибо, брат, а то я так разволновался. Кстати, они, похоже, успели экспортировать часть пыли, — возможно, придется еще поработать. Может, в Москве свидимся или в Нью-Йорке. Так что отправишь меня в Ад в следующий раз. А где сестрички?

— Не волнуйся, — ответил аггел, — они уже с папой. Если, конечно, гомункулусы попадают в Ад.

Абигор легкими шагами вернулся в капеллу, подозвал Уриила и указал пальцем на потолок комнаты. Там в полумраке свода поблескивала золотом фреска, которой раньше не было. На ней была изображена сцена казни двух ведьм и алхимика: простоволосых красавиц уже почти поглотило пламя, а алхимик в остроконечной шляпе со звездами с тоской взирал на них, готовясь принять ту же участь. В левом верхнем углу три черта дожидались окончания действа, чтобы утащить души грешников в Ад.

— Спасибо, я бы не смог, — сказал Уриил уже совершенно серьезно.

— Ах-ах. Вы там, на небесах, порою такие сентиментальные, чувствительнее вас только силы зла. Между прочим, похожую фреску я видел в одном пражском соборе. Алхимику их с нее и срисовали. Хотя его можно понять, девицы хороши до чертиков.

— Это уж точно… до чертиков, — мрачно улыбнулся Уриил.

— У тебя осталась еще одна загубленная душа. — Аггел показал на появившегося в проеме двери Следака. — Хотя, судя по тому, как ты его берег во время битвы, он явно нужен здесь живым.

— Да, пусть живет. Что-то я устал сегодня. К тому же он чист. И потом… он — солдат, посланник и глашатай, почти как мы, пусть еще послужит и помучится. Есть миссия своя и у него, — сказал Уриил.

А потом добавил на русском, помахав Ольгерту рукой:

— До встречи, брат Следак.

Охотник и Димон еще раз обнялись и попрощались на своем птичьем языке. Потом резко разошлись, с разбегу нырнули в окна догорающего зала, устроив напоследок салют из цветного стекла, и разлетелись в разные стороны неба белыми дымными полосками, тающими у горизонта. Им вслед смотрел абсолютно седой Следак, сиротливо стоящий у разбитого окна. В прозрачном небе над Черняевском светило не по-осеннему яркое кроваво-красное солнце. По лестницам освобожденного от Зла замка Шварценбург уже бежал федеральный спецназ.