Шепчущий череп - Джонатан Страуд

Солнце встало над Кенсал Грин. Было лишь шесть утра. Деревья переливались сочной зеленью, на траве искрилась роса, порхали бабочки, гудели пчелы. Если бы у меня остались силы, то я бы насладилась этим зрелищем и отвлеклась бы от дюжин офицеров ДЕПРИК, которые заполнили лагерь копателей. Я сидела на верхней ступени часовни, позволяя ветру трепать мои волосы.

Место происшествия было оцеплено, ДЕПРИК притащил с собой едва ли не все свое оборудование. Барнс беседовал с Локвудом. Я готова была поклясться, что вижу, как пушатся его усы. Джорджу, Кейт Гудвин, Бобби Вернону и Неду Шоу оказывали медицинскую помощь. Гуил Киппс сидел на несколько ступеней ниже меня. Мы наблюдали процессию офицеров, поднимающихся в часовню с ящиками железа и серебра, чтобы обезопасить катакомбы.

Люди в белых халатах исследовали обрывки одежды на земле, следы крови и валяющиеся тут и там дубинки — остатки великого боя, состоявшегося часом ранее.

Как рассказал Локвуд (и сообщили впоследствии многие газеты) борьба с бандитами Уикмана оказалось делом непростым. Нападали шестеро, вооруженные битами или палками. Локвуд и три агента "Фиттес" отчаянно сражались за свою жизнь. Дубины против меча, численное преимущество против мастерства. По началу головорезам удавалось выигрывать, но постепенно ситуация менялась. Их отбросили за лагерь к могилам. На Локвуда нападали трое. Шоу и Гудвин бились с двумя, а еще один сбежал. В итоге, пять безоружных пленников остались под присмотром Кейт Гудвин. За победу пришлось заплатить в основном синяками, однако, Нед Шоу сломал руку, Бобби Вернон получил серьезный удар по голове. Шоу отправился на поиски телефона. Локвуд же помчался в часовню, где увидел открытую шахту катафалка и без промедления, как я и ожидала, прыгнул внутрь. Выбраться было легче — нашли ключи и от дверей в катакомбы и от цепей Киппса. К тому времени, как мы поднялись, прибыл ДЕПРИК.

Барнс встретил нас у часовни. Перед тем, как выслушать, соперничающих за внимание, Локвуда и Киппса, он потребовал зеркало. Будто остальное его не интересовало. Локвуд в красках поведал историю прошедшей ночи, судя по усам, инспектора это далеко не порадовало. Он вызвал нам медиков, а сам занялся организацией поисков в катакомбах, где, по его мнению, Джолин мог еще что-нибудь скрыть.

Один артефакт привлек бы и Барнса, и весь ДЕПРИК. Однако, хранивший молчание, призрак в банке надежно скрывался в моем рюкзаке. Возможно, череп сегодня спас меня. О том, что с ним делать дальше, предстояло решить дома.

После короткого разговора с Барнсом, Киппс был предоставлен сам себе. Он сидел с серым лицом, в грязной одежде, почти забыв про обычный напыщенный вид.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что поддержал меня там и за то, что спустился за Джорджем. Я очень удивлена. После того, как ты припустил от крыс в доме Байкерстаффа, не думала, что ты полезешь на рожон.

Киппс невесело рассмеялся. Я ожидала от него поток язвительных замечаний.

— Тебе легко судить меня сейчас, — тихо произнес он. — Ты не знаешь, что это такое, когда твои способности исчезают. По-прежнему чувствуешь присутствие призраков, но не слышишь и не видишь их. Ужас от собственного бессилия и беспомощности иногда крушит нервы.

Киппс замолчал. Его вид стал суровым. По залитой солнцем траве к нам шел Локвуд.

— Мы арестованы? — спросила я.

Вопрос этот не такой уж идиотский, как могло показаться со стороны. Барнс вполне был способен принять подобное решение, и уничтожение костяного стекла лишь один из поводов.

— С чего бы? — усмехнулся Локвуд. — Инспектор Барнс может лезгинку от радости танцевать! Да, мы разбили зеркало, да, главный подозреваемый мертв, но, в конце концов, опасность для Лондона миновала. А это ведь главное. Значит, мы успешно справились с задачей. Верно? Ему грех плакаться: осколки стекла у него, а бонусом — трофеи Джолина, которые он хранил здесь и головорезы Уикмана. В общем, он сдержано счастлив. И я вместе с ним! Как на счет тебя Гуилл?

— Ты отдал Барнсу зеркало? — спросил Киппс.

— Ага.

— Он заплатил?

— Да.

— Полную сумму?

— Нет. Хоть главные роли в спектакле достались нам, твоя команда здорово помогла в заключительном акте. Я предложил разделить вознаграждение семьдесят на тридцать. Так честнее.

— Приемлемо…, - не сразу ответил Киппс.

— Отлично, — глаза Локвуда блеснули. — А теперь о нашем пари. Если мне не изменяет память, проигравший в этом деле, должен дать объявление в "Таймс" о своей никчемности и восхвалять победителя. Учитывая, что мы нашли зеркало, разрулили ситуацию с Джолином и Барнс, официально признал нашу победу, то не возникает непоняток, кто неудачник. Так — что?

Киппс прикусил губу, его усталые глаза бегали влево-вправо. В итоге, он неохотно и медленно, как выползающая из трещины уховертка, сказал: