Корабль ночи - Роберт МакКаммон

– Что вы здесь делаете? – спросил он угрожающе. – Я же велел вам проваливать!

– Я хочу пойти с вами, – объяснил Мур.

Несколько мгновений Чейн молчал. Потом он сказал:

– Уходи домой, белый. Эта охота не для тебя.

И отошел от борта.

Мур отчаянно замахал руками:

– Постойте! Погодите! Прошу вас! Вы вряд ли поймете, но для меня это очень важно. Я не буду обузой, я сам плавал, я могу подменить любого из команды. За мной не придется присматривать!

– Зачем вам это? – спросил индеец.

– Я… хочу быть там, – сказал Мур. – Лично удостовериться, что лодка не вернется. Позвольте мне пойти с вами.

– Вы сошли с ума, – сказал Чейн.

– Нет. Я нашел эту сволочь, из-за меня она всплыла. Если бы не я, по Кокине этой ночью не гуляла бы смерть. Как вы не понимаете? Я должен быть там, обязательно, у меня есть право помочь вам остановить эту тварь… может статься, у меня даже больше прав на это, чем у вас.

Чейн хмыкнул.

– Нет, не больше.

– Ну так как? – настаивал Мур, отмахнувшись от этого замечания.

Чейн внимательно присмотрелся к нему. Он вдруг протянул руку, крепко взял Мура за запястье и потянул к себе, пока траулер не поднялся на гребне очередной волны.

– Ладно, – сказал он. – Но старайтесь не мешать мне.

«Гордость» снова качнулась, разбив крутым боком бурлящую пену, и затихла. Тогда с причала на палубу кто-то спрыгнул. Чейн круто обернулся, а рыбаки разинули рты.

Яна откинула волосы с лица, и мокрые пряди рассыпались по ее плечам.

– Я с вами, – объявила она мужчинам.

Не успел Чейн и рта раскрыть, как девушка подступила к нему. Индеец попятился.

– Выслушайте меня. Прежде всего хочу довести до вашего сведения, что то, что вы задумали, – безумие. Я сама дура набитая, что пришла сюда, но если вы намерены догнать подводную лодку, а тем более заметно замедлить ее продвижение, без меня вам не обойтись. Я знаю эти лодки вдоль и поперек, я знаю, где слабые места в их броне, знаю, где ее можно протаранить, чтобы лишить маневренности. И еще я знаю, что траулер против подводной лодки, даже такой старой и медленной, это самоубийство. И не заводите старую песню о том, что-де женщина на борту приносит несчастье – меня этим не проймешь, только зря потратите время.

Приоткрыв рот, Чейн, как зачарованный, смотрел на нее. Дождь заливал испещренную шрамами половину его лица.

– Если кто-нибудь из вас начнет лезть не в свое дело, окажетесь за бортом, понятно? Если уж вам так приспичило, помогите ребятам перетащить бочки с соляркой. Давайте! – Он наградил Яну уничтожающим взглядом и вернулся в рубку.

Трюмный люк был распахнут; Мур помог какому-то индейцу протащить тяжеленную бочку по палубе и спустить ее в трюм, а Яна убирала у них с дороги тросы. Кошмар, думал Мур, кативший по палубе четвертую бочку, что если мы ошиблись и лодка идет вовсе не к Ямайке, а к Тринидаду и Южной Америке? Нет, нет; он был уверен, что некогда служившее в военном флоте чудовище, снедаемое яростью и жаждой крови, отправит субмарину охотиться на грузовые суда в районе морских сообщений. Что если мы опоздали, что если лодка ускользнула, что если страшную команду уже не остановить?

Примерно за сорок минут траулер был приведен в полную готовность. С нижней палубы донесся гортанный рокот, закурился белый дымок выхлопов, задраили люк. Несколько индейцев спрыгнули на причал и стали убирать швартовы. Под ногу Муру подвернулся пустой деревянный ящик с полустертой, сделанной по трафарету надписью «НЕ КАНТОВАТЬ», и он пинком отшвырнул его в сторону. Команда собралась на юте. Они покинули траулер и стояли под дождем, глядя, как «Гордость», отдав швартовы, отходит от причала. Кто-то помахал на прощанье рукой.

– Чейн их оставил! – сказал Мур Яне и пошел в рубку.

Внутри просторной каюты с покрытыми темным лаком дощатыми переборками стоял штурманский стол; в глубине рубки горела укрепленная на стене керосиновая лампа. Подволок был из толстых, некрашеных деревянных брусьев. Чейн, который почти касался его головой, стоял за полированным штурвалом с восемью спицами, перед тускло освещенными приборами. На уровне его плеча на полке примостилась рация. Мур громко сказал, перекрикивая шум двух дизелей:

– А что же остальные?

Чейн, не отрывая глаз от моря за широким стеклом в деревянной раме, переложил штурвал на несколько градусов влево, и стекло забрызгала пена.

– Остались на берегу со своими семьями. И вы, и женщина сами напросились сюда, Мур. Если вы передумали, плывите обратно, я не против.

– Но вам же понадобятся люди!

– Я ни с кого не требую больше, чем он сам хочет дать, – сказал Чейн. – Их место в Карибвиле, с близкими. Они помогли мне подготовиться, а большего я у них просить не вправе.

– Но вы ничего не сможете в одиночку, – возразил Мур.

– Я не один.

Вошедшая в рубку Яна вопросительно посмотрела на Мура. На стекло обрушился дождь пополам с морской водой; нос траулера высоко задрался и резко опустился. Яна ухватилась за деревянный брус подволока, чтобы не упасть.

– Если вы передумали… – повторил Чейн.

– Нет, – ответил Мур и повернулся к Яне: – Вам не следовало бы быть здесь.

– За меня не волнуйтесь, не маленькая.

Чейн сердито засопел.

– Либо сию секунду убирайтесь с моего корабля, либо идите на бак и смотрите за морем.

Из рубки Муру видно было бурлящее море. Небо из черного становилось серым – быстро светало. Сильный ветер гнал низкие тучи, рвал облачную пелену, и в прорехи пробивался промозглый желтоватый свет. Мур вышел на палубу, на резкий колючий ветер, и увидел, что в небо поднимается черный столб дыма. Он висел точно над деревней, и сердце Мура мгновенно подкатило к горлу.

– Чейн, – позвал он, показывая на дым. Индеец выглянул, не выпуская штурвала из сильных рук. «Деревня горит», – сказал он, задыхаясь от ярости. В горле застрял комок. Чейн развернул траулер, очень медленно, чтобы волны не перехлестывали через левый борт, перевел рычаг управления двигателями на «малый вперед», и шум дизелей стал тише. Холодные угрюмые глаза Чейна смотрели в одну точку.

Через несколько минут Мур различил разгромленные рыбачьи хижины. Траулер Чейна прошел между обросшими зеленой слизью бакенами в более спокойные воды гавани. Запах дыма здесь был густым и едким, и Мур почувствовал, как ярость закипает в нем с новой силой. Когда траулер подходил к грузовой пристани, Мур увидел кучку оборванных островитян, закричал им и бросил швартов. Не дожидаясь, пока Чейн отключит двигатели, он спрыгнул на причал и стал пробираться сквозь толпу к лачугам.

Чейн вышел на палубу.

– Мур! – рявкнул он. – Не до того!..