Адский дом - Ричард Матесон

— Неправда! — закричал он с перекошенным от ярости лицом. — Неправда, неправда, неправда!

У него отвисла челюсть, когда регистратор ЭМИ стал раздуваться. Он в ужасе уставился на расширяющийся, словно резиновый, корпус. Нет. Он замотал головой, отказываясь признавать это. Просто он сходит с ума. Это невозможно. Он не признает этого. Он не...

Барретт закричал, когда регистратор вдруг взорвался, и снова закричал, когда металлические осколки полетели ему в лицо и в глаза. Он уронил трость и прижал руки к лицу. Что-то пронеслось через стол, и Барретт отпрянул, когда фотокамера ударила его по ногам. Он потерял равновесие и, упав, услышал, как на пол падает оборудование, словно кто-то его швыряет. Он попытался посмотреть, но никак не мог встать на ноги.

Его снова повалило — сокрушительная ледяная сила сбила его с ног, как куклу. У него вырвался потрясенный вопль, а ледяная сила подняла его в воздух и шмякнула о переднюю панель реверсора. Барретт ощутил, как сломалась левая рука, и с болезненным визгом упал на пол.

И снова невидимая сила схватила его и поволокла через зал. Он не мог вырваться. Тщетно пытаясь позвать на помощь, он кувыркался и скользил по полу. Путь преградил массивный стол. Увидев его, Барретт вскинул правую руку, врезался в край, и его перевязанный большой палец оттянуло к запястью. Раскрыв рот, Барретт издал сдавленный вопль. Из руки хлынула кровь. Перекатившись через стол и снова шлепнувшись на пол, он увидел, что большой палец с торчащими костями свисает с руки на лоскутьях кожи.

Он пытался бороться с силой, которая грубо тащила его через вестибюль, но он был беспомощен в ее захвате, как игрушка в челюстях какого-то невидимого чудовища. Глаза вытаращились, ничего не видя, лицо превратилось в окровавленную маску ужаса, и его тащило по коридору вперед ногами. Грудь наполняла невыносимая боль, будто чьи-то руки сжали сердце. Он не мог вздохнуть. Его руки и ноги онемели. Лицо потемнело, покраснело, а потом побагровело. Жилы на шее вздулись, глаза начали выкатываться из орбит. Рот раскрылся, тщетно хватая воздух, в то время как свирепая сила проволокла его по лестнице и швырнула избитое тело в двери. Промчавшись по половым плиткам, он взлетел в воздух.

Вокруг сомкнулась ледяная вода, и неумолимая сила потащила его ко дну. Вода вливалась в горло. Барретт закашлялся, изо всех сил борясь. Эта сила не отпустит его. Вода хлынула в легкие. Он скорчился и, задыхаясь, посмотрел на дно. Все заволокло кровью из пальца. Сила медленно повернула его, и он сквозь красноватую пелену уставился вверх. Кто-то стоял у края бассейна и смотрел на него.

Звук его бессильного барахтанья затих. Фигура расплылась и стала исчезать в тени. Барретт опустился на дно, глаза снова ничего не видели. Где-то в глубоких пещерах сознания еще теплилась искра разума, в муке выкрикнувшая:

— Эдит!

Потом все поглотила чернота, она окутала его саваном, и он погрузился во мрак.

* * *

14 ч. 46 мин.

Левая рука Эдит вдруг дернулась. Ее обручальное кольцо распалось пополам и упало на постель. Она резко открыла глаза. В комнате было темно.

— Лайонел?

Дверь была открыта. В коридоре тоже стояла темнота. Кто-то вошел.

— Лайонел? — снова позвала Эдит.

Она резко села.

— Что случилось?

— Ничего такого, чтобы стоило беспокоиться. Просто отключился генератор.

— О, только не это.

Она пыталась присмотреться, но было слишком темно.

— Это не важно, — сказал Лайонел.

Эдит слышала, как он прошел по комнате, и ощутила его вес на краю постели. Она боязливо протянула руку и нащупала его кисть.

— Ты уверен, что ничего страшного?

— Конечно. — Рука стала гладить ее по голове. — Не бойся. Давай воспользуемся этим.

— Что?

Она хотела нащупать его в темноте, но он оказался дальше, чем ей представлялось.

— Мы долго не были вместе. — Рука Лайонела опустилась ей на щеку. — А тебе это нужно.

Она издала вопрошающий звук. Его рука опустилась ей на левую грудь и стала мять ее.

— Лайонел, не надо, — сказала Эдит.

— Почему? — спросил он. — Или я недостаточно хорош для тебя?

— Что ты?..

— Фишер для тебя хорош, — перебил Лайонел. — Даже Флоренс Таннер была хороша. — Его рука на ее груди сжалась, причиняя боль. — А что, если теперь немножко потрахаться со стариком?

Чувствуя сердцебиение, Эдит попыталась оттолкнуть его руку.

— Не надо, — прошептала она.

— Надо, — сказал он, и рука резко задрала ей рубашку и скользнула промеж ног. — Надо, лесбийская сучка.

Свет погас.

Эдит закричала. Рука отпустила ее и убралась. Это была оторванная кисть, теперь она летала около ее груди, металась у пораженного лица, и на месте запястья болтались обрывки жил. Эдит прижалась к спинке кровати. Рука снова упала ей на грудь и сжала двумя пальцами сосок. Эдит пронзительно закричала, пытаясь сбить ее. Рука прыгнула вперед, как покрытый чешуйками паук, и полезла вверх на лицо, холодная, пахнущая могилой. Эдит издала безумный вопль, и серая рука отлетела. Эдит подняла ногу и стала неистово пинать ею руку. Рука подскочила и стала жестикулировать в воздухе, ее пальцы дико извивались.

И вдруг она бросилась вниз, исчезла в простынях, и стеганое одеяло начало быстро раздуваться, превращаясь в шар. Затаив дыхание, Эдит бросилась с постели и вскочила на ноги. Она метнулась за угол кровати, к двери. Одеяло взлетело, и через мгновение на Эдит налетела туча мотыльков. Отмахиваясь от волны насекомых, она слепо заметалась по комнате. Мотыльки покрыли ее всю, серые крылышки хлопали по лицу, путались в волосах. Эдит пыталась закричать, но мотыльки забили рот. В ужасе и отвращении она стала отплевываться и сжала губы, но мотыльки полезли в уши. Их покрытые пыльцой крылышки как бешеные хлопали по глазам. Закрыв обеими руками лицо, Эдит наткнулась на письменный стол и больно ударилась.

Не успела она добраться до двери, как мотыльки исчезли. Она упала на пол и оцарапала колени. Стол упал рядом, и перед Эдит по ковру рассыпались страницы Лайонеловой рукописи. Они взлетели в воздух, и она в панике бросилась их ловить, но они у нее перед глазами рассыпались в клочки. Эти клочки кружились в воздухе, как огромные снежинки. Эдит попятилась от них, опираясь на руки и ступни. Кто-то захохотал. Она в страхе оглянулась.

— Лайонел, — пробормотала она, — Лайонел, — и услышала, как ее голос повторяется, как на магнитофоне. — Нет, — взмолилась Эдит.

— Нет, — повторил ее голос.

Она взвыла и услышала вой. Она зарыдала и услышала рыдания. Отчаянным усилием Эдит встала на ноги и бросилась из комнаты. Она рванула дверь и со сдавленным криком отскочила.