Страж - Роберт Мазелло

— Как у шимпанзе? — спросил Картер.

— Еще ближе: я бы сказал, настолько близко, насколько это возможно, но все-таки не то же самое.

Картер сделал глубокий вдох. Что же находилось внутри камня? Чем больше он теперь узнавал, тем болезненнее воспринимал утрату окаменелости.

— Мне очень жаль, — сказал Пермут, почувствовав, как огорчен Картер. — Если есть еще что-нибудь, что я мог бы сделать для вас, я был бы рад помочь.

— На самом деле, — сказал Картер, устало шаря в кармане куртки в поисках конверта, — кое-что есть.

Он вытащил конверт, достал из него полиэтиленовый пакетик и положил на стол.

— Что это? — спросил Пермут. — Еще одна головоломка?

— Вроде того.

Пермут взял пакетик и поднес к свету. Увидев внутри маленький клочок свитка, он усмехнулся.

— По крайней мере, на этот раз это не кость.

— Это фрагмент древнего документа, — осторожно проговорил Картер, стараясь не выдать собственных сомнений и предубеждений. — Мне нужно выяснить, каков его возраст, что это за материал и из чего изготовлены чернила.

— А я уж испугался, что вы попросите меня определить, о чем тут написано.

— Нет, этим занимается кое-кто другой.

Пермут испытующе воззрился на Картера.

— А этот кое-кто оплатит лабораторные расходы? Насчет предыдущего исследования мы получили официальное задание от вашей кафедры за подписью декана, Стэнли Макки. А за это кто распишется? Анализы на пару тысяч долларов потянут.

— Все расходы будут оплачены.

Пермут довольно усмехнулся.

— Вы мне как-нибудь поведайте, пожалуйста, о своем спонсоре. — Он повернул вертящийся стул в сторону, похоже, был готов поскорее взяться за работу, но тут же снова повернулся к Картеру. — Скажите, а за все это я попаду в анналы науки?

— Чем смогу, помогу, — с улыбкой ответил Картер. — Вы мне, главное, результаты сообщите как можно скорее.

По дороге к больнице Святого Винсента Картер остановился у ларька с международной прессой и купил несколько итальянских журналов. И хотя он знал, что Руссо с большей радостью почитал бы журнал «Американский ученый», чем «Джи Кью» (мужской журнал), но пришлось довольствоваться тем, что было в наличии.

Когда Картер вошел в палату интенсивной терапии, его не на шутку испугала медсестра. Она сказала, что Руссо здесь больше не лежит.

— Его перевели, — добавила она. — Он в ожоговом отделении, этажом выше.

— Это значит, что он пошел на поправку?

Медсестра вздернула брови.

— Это ожоговое отделение, — лаконично ответила она.

Картер ее понял.

Когда он поднялся в ожоговое отделение, то обнаружил, что атмосфера здесь все же немного лучше. Не так холодно и страшно. Звучала негромкая попсовая музыка, стояло два автомата с кофе, водой и сэндвичами для посетителей. Картер увидел доктора Баптисте, выходящую из палаты в конце коридора, подошел к ней и спросил, сюда ли перевели Руссо.

— Да, мы перевели его сюда сегодня утром. Его состояние стабилизировалось, и вскоре мы сможем начать процедуры по пересадке кожи.

Картер вздрогнул. Заметив это, доктор сказала:

— Вы правы. Для него это будет не загородная прогулка. Если кто-то из его родственников хочет приехать и навестить его, сейчас для этого самое подходящее время.

— Жива только его мать, — сказал Картер. — А она сама очень больна и не сможет покинуть Италию.

Доктор Баптисте покачала головой.

— Если так, то ему очень повезло, что у него есть такой друг, как вы.

«Если бы она знала все, — подумал Картер с тоской, — если бы она только знала».

— Я могу навестить его? Я принес ему журналы.

Баптисте взглянула на журналы и сдвинула брови.

— Вряд ли это то, что бы доктор прописал, — усмехнулась она, — но я не возражаю.

Войдя в палату, он увидел, что Руссо там один. Он полусидел в кровати, рядом стояла тележка с пустыми тарелками и сдвинутыми в сторону алюминиевыми крышками.

— Здесь, — сказал Картер, обведя палату взглядом, — намного лучше.

Так и было. Цветы в вазе, репродукция с картины Ван Гога с изображением пшеничного поля на стене, а самое лучшее — большое окно с поднятыми жалюзи.

К сожалению, сам Руссо выглядел ненамного лучше. Не покрытая повязками кожа представляла собой жутковатую картину — смесь черных и красных пятен. Но теперь, по крайней мере, пластиковая шапочка, прежде накрывавшая голову Руссо, была сдвинута назад.

— Я тебе тут кое-какого чтива принес, — сказал Картер и осторожно положил журналы на кровать рядом с обожженной рукой Руссо. К руке он прикасаться не стал, боясь, что физический контакт по-прежнему противопоказан.

— Спасибо, — прошептал-прохрипел Руссо.

Картер подошел к окну. Вид из палаты открывался неплохой: улица прямо перед главным входом в больницу, по которой сновали машины, а дальше была видна почти вся южная часть города. Единственным, что отчасти заслоняло перспективу, было старое здание бывшего городского санатория с заколоченными окнами и ржавыми пожарными лестницами. Те из них, что уцелели, едва держались на полуразрушенном фасаде. Казалось, если в самом скором времени сюда не доберется машина для сноса зданий, дом может рухнуть от порыва сильного ветра.

— Ты… виделся с ним? — спросил Руссо.

С Эзрой.

— Да, виделся. — С чего же начать? — В одном я оказался прав — он действительно из очень богатой семьи.

— А что… он сказал?

— Он сказал, что верит тебе, в том смысле, что окаменелость ожила. — Картер говорил и сам не верил, что произносит эти слова. — Он сказал, что большинство ученых отличается закрытым сознанием, но что твое сознание открылось из-за того, что ты увидел.

Руссо застонал. Похоже, таким образом он выразил свое печальное согласие.

— Что еще… он… знает?

Этот вопрос был посложнее. Картер не был уверен в ответе. Но он знал, во что верил Эзра. А Эзра верил в то, что шла игра, в которой участвовали чрезвычайно могущественные силы, сущность которых еще предстоит понять. Но как он мог хоть что-то из этого объяснить Руссо? В особенности при том, что он сам мало что из этого понял или принял.

— Оказалось, что этот Эзра — вроде вольнонаемного библеиста.

Руссо это сообщение явно озадачило.

— Понимаю, — кивнул Картер. — Я сам не вполне уяснил, что к чему. Но если только я не свихнулся окончательно, то этот парень держит у себя в квартире подлинные свитки из района Мертвого моря и восстанавливает их. Он хотел, чтобы я помог ему с лабораторным анализом фрагментов.