Жизнь мальчишки. Том 2 - Роберт МакКаммон

Я кивнул в ответ, стараясь не встречаться с внимательным взглядом мистера Осборна.

— Так вот, попугай, — заговорил он снова, и глаза его заулыбались. — Попугай цвета морской волны сестрички Гласс Голубой. Ругается похлеще любого моряка. Но чему тут удивляться, верно? Послушав сестричек, всякое может взбрести в голову?

— Не думаю, по это она научила его ругательствам. Я и не знал, что взрослые тоже кличут сестер Гласс Голубая и Зеленая.

— Так для чего тебе понадобилась болтовня этого несчастного попугая, Кори? Могу я наконец узнать?

— Просто дело в том, что я хочу стать писателем, — объяснил я, сам удивляясь своей находчивости. — И меня интересуют всякие любопытные вещи.

— Писателем? Собираешься писать романы и все такое?

— В точности так, сэр.

— Сдается мне, что трудновато тебе будет заработать этим кусок хлеба.

Мистер Осборн поставил локти на стол.

— Так о чем же ты решил написать? Это будет детектив, верно я понимаю?

— Да, сэр, — кивнул я, видя свет в конце тоннеля. — Да, сэр, конечно, я собираюсь написать детектив!

— А мисс Гласс Голубая? — поинтересовался повар. — Надеюсь, не о ней ты собираешься писать?

— Нет, — честно кивнул я. — Но в моей истории будет попугай. Который говорит по-немецки.

— Вот как? Что ж, это меняет дело. В твои годы я тоже мечтал о том, что, повзрослев, стану либо солдатом, либо полицейским-детективом. В одном моя мечта, можно сказать, сбылась. — С этими словами мистер Осборн взглянул на свои татуированные пальцы. — А детектив из меня вышел бы неплохой. Да и заработки у них получше, — проговорил он и тихо вздохнул. В его вздохе послышалась целая жизнь и, в частности, — уверенность в том, что судьба настоящего солдата в миллион тысяч раз отлична от того, что пытались изображать мы, разыгрывая в лесу сценки из “Главных сражений”.

— Вы помните, что говорил попугай, мистер Осборн? Что он говорил еще, кроме ругательств?

Мистер Осборн хмыкнул, но его улыбка посветлела, став еще дружелюбнее.

— У тебя упрямство и настойчивость терьера, приятель, так что в писательском ремесле, я думаю, ты преуспеешь. Это действительно для тебя так важно?

— Да, сэр. Мне необходимо это узнать. Мистер Осборн помолчал, о чем-то размышляя или вспоминая что-то.

— Болтовню этого попугая было тяжело разобрать, — наконец снова заговорил он. — В общем, нельзя было услышать почти ничего связного.

— Но я все-таки хотел бы узнать.

— Хорошо, писатель, тогда давай по порядку. Моя голова уже не с такой живостью возвращается в дням прожитым, как когда-то.

Мистер Осборн подался немного вперед.

— С миссис Хакаби столько наслушаешься ругани, что хватит на всю пенсию.

Оглянувшись, мистер Осборн убедился, что старшая официантка куда-то вышла, на кухню или в кладовку.

— Помнится, попугай болтал что-то о… — Мистер Осборн закрыл глаза, вспоминая. — “Кто еще знает? ” — вот что он говорил.

— А еще что-нибудь вы можете вспомнить? — нетерпеливо спросил я, подгоняя своего соседа.

— Да, именно это он и говорил, — кивнул головой мистер Осборн. — “Кто еще знает? ” — вот что болтала эта птица в перерывах между ругательствами. Точно.

— “Кто еще знает” о чем? — спросил я.

— А я почем знаю? Просто “Кто еще знает? ” и все тут, а остальное я просто не разобрал. И было еще кое-что, слово, похожее на имя.

— На имя? Какое имя?

— Ханнафорд, вот какое. Или какое-то другое, но довольно близкое по звучанию. Ханна Фюрд, вспомнил я.

— Может, я ошибаюсь, потому что это имя я слышал только раз. Но ругается попугай забористо, уж поверь!

— Вы помните что-нибудь о том, как мисс Голу.., хм.., мисс Катарина Гласс говорила, что ее попугай начинает беситься, стоит ей только начать играть на пианино? Ту самую мелодию, что она играла нам?

Я постарался вспомнить название мелодии, которую исполняла для нас мисс Голубая.

— “Прекрасные мечты”, так, кажется, она называется?

— “Прекрасный мечтатель”, — поправил мистер Осборн. — Конечно, я помню эту песню, потому что мисс Гласс учила ей и меня.

— Учила вас?

— Вот-вот, именно, учила меня. Я всегда мечтал научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. И я решил брать уроки мисс Голу.., это было, кажется, четыре года назад, когда она преподавала музыку целый день. У нее было много взрослых учеников, и всех нас она заставляла учить эту мелодию. Послушай, теперь, когда ты мне сказал об этом, я вспомнил, что в те времена попугай в задних комнатах никогда не кричал, а уж кто только не играл у сестер Гласс “Мечтателя”. Странно, верно?

— Странно, — в свою очередь поддакнул я мистеру Осборну.

— Да. Ну что ж, мне пора возвращаться к работе. Оглянувшись, мистер Осборн заметил миссис Хакаби, важно выходившую из кладовой с видом ужасно суровым, непреклонным и способным вселить страх даже в бывалого солдата.

— Ну что, помог я тебе?

— Думаю, что да, вы мне здорово помогли, — отозвался я. — Хотя я еще до конца не уверен.

Мистер Осборн поднялся на ноги.

— Эй, может, ты и меня вставишь в этот свой рассказ?

— В какой рассказ?

Взгляд мистера Осборна снова сделался подозрительным.

— В ту самую детективную историю, где главным действующим лицом у тебя должен стать попугай.

— А, в рассказ! Конечно, сэр, почему бы и нет.

— Надеюсь, ты сделаешь меня положительным героем, — требовательно, но с усмешкой сказал мне повар и, махнув на прощание рукой, устремился обратно к вращающейся двери. По телевизору выступал какой-то человек в военной форме со злым лицом. — Эй, Юджин! — крикнул повару мистер Моултри. — Хватит там болтать с пацанами, послушай-ка лучше, что говорит этот вояка!

— Мистер Осборн! — позвал я повара, прежде чем тот успел уйти далеко и внимание его привлек телевизор. — Как вы думаете, если вдруг мисс Гласс станет играть эту мелодию на пианино, а попугай опять будет орать, может, тогда вы разберете побольше?

— Вряд ли мне представится такая возможность, — ответил повар.

— Сэр?

— Пару недель назад мисс Голубая отдала своего попугая доку Лизандеру. У него открылась не то лихорадка, не то другая птичья болезнь. Док что-то объяснил, но я не до конца понял ее пересказ. А несколько дней назад попугай взял да и сыграл в ящик. Что там он болтает, а, Дик?

— Ты только послушай его! — Мистер Моултри кивнул головой на человека на экране. — Его звать Линкольн Рокуэлл! Этот сукин сын заправляет Американской фашистской партией! Веришь в такое?