Маска Ктулху - Говард Филлипс Лавкрафт

— Но тебе нельзя ехать прямо сейчас.

— Да, но, если день или два ничего не будет происходить, я уеду. И вернусь позже.

Около часа мы просидели в комнате Элдона, разговаривая об этой беде и почти болезненно вслушиваясь, не происходит ли что-нибудь наверху. Но там все было тихо, и я вернулся к себе в постель, ощущая почти такое же напряжение от отсутствия странных звуков и запахов, как раньше — от их наличия.

Остаток ночи прошел спокойно — как и весь следующий день. Дядя Аза не выходил из комнаты. Вторая ночь тоже прошла без приключений, и наутро я вернулся в Аркхем, радуясь, как родным, его старинным мансардам, островерхим крышам и георгианским балюстрадам.

Через две недели я возвратился в Сэндвин-хаус, где в мое отсутствие ничего не случилось. Я видел дядю — хоть и весьма недолго, — и меня поразила перемена, произошедшая в нем: он все больше становился похож на чудовищное земноводное, а все его тело, казалось, усыхало. Он неловко попытался спрятать от меня руки, но я успел заметить их странную трансформацию: между пальцами у него наросла кожа… Что это означало, я поначалу не понял. Только успел спросить, не слышал ли он чего-нибудь нового от пришельцев извне.

— Я жду Ллойгора, — загадочно ответил он, и бусинки его зрачков остекленело остановились на восточных окнах комнаты, а у рта залегла суровая складка.

К тому времени я узнал больше о кошмарных тайнах Старших Богов и тех исчадиях зла, которых Они давным-давно изгнали в потаенные места Земли — в арктические поля, в пустыни, на страшное плоскогорье Ленг в самом сердце Азии, на озеро Хали, в громадные и далекие пещеры под морским дном. Я узнал довольно, чтобы убедиться в реальности дядиной отвратительной сделки — передачи под клятвой тела и души для служения отродью Ктулху и Ллойгора среди народа чо-чо в далеком Тибете, для помощи Им в своей послежизни в Их нескончаемой борьбе против господства Старших Богов, дабы сломать печати, наложенные на Них отступившими Древними, дабы вновь восстать и рассеять кошмар по всей Земле.

У меня не было причин сомневаться в том, что отец и дед моего дяди даже сейчас служат Им в какой-то отдаленной твердыне, — все вокруг меня свидетельствовало о деятельной работе зла: не только в чем-то ощутимом, но и в невероятно сильной ауре разлитого по всему дому ужаса, державшего всех нас в осаде. В свое второе посещение я застал брата несколько успокоенным, но он — по-прежнему в каком-то оцепенении — словно бы ожидал: вот-вот что-то произойдет. Я не мог пробудить в нем никакой надежды; волей-неволей пришлось открыть ему кое-что из того, что я проверил по древним и запретным книгам, хранившимся в подвалах Мискатоника.

Вечером накануне моего отъезда, когда мы с Элдоном сидели у него в комнате, тягостно чего-то ожидая, дверь вдруг открылась и вошел мой дядя — странно замирая на ходу и прихрамывая, что раньше ему вовсе не было свойственно. Теперь, когда старый Аза предстал перед нами во весь рост, казалось, он стал еще меньше. Одежда на нем висела.

— Элдон, съездил бы ты завтра с Дэвидом в Аркхем, — сказал он. — Тебе не помешает немного развеяться.

— Да, я буду рад, — откликнулся я.

Элдон покачал головой:

— Нет, я останусь здесь, папа, — смотреть, как бы с тобой ничего не случилось.

Дядя Аза горько рассмеялся, мне показалось — с легким презрением, как бы заранее возражая всему, что бы его сын ни попытался сделать. Если Элдон и не понимал такого отцовского отношения, мне все было довольно ясно, поскольку я больше брата знал о мощи первобытного зла, с которым был связан мой дядя.

Старик лишь пожал плечами:

— Ну что ж, тебе почти ничего не грозит — если не перепугаешься до смерти. Я не знаю.

— Значит, вы ожидаете, что скоро что-нибудь произойдет? — спросил я.

Дядя кинул на меня испытующий взгляд:

— Ясно, что ты этого ждешь, Дэвид, — глубокомысленно произнес он. — Да, я ожидаю прихода Ллойгора. Если мне удастся отразить его, я буду от него свободен. Если ж нет… — Он пожал плечами и продолжил: — Тогда, я думаю, Сэндвин-хаус все равно освободится от этого проклятого савана зла, что душил его так долго.

— Время назначено? — спросил я.

Он не отвел взгляда, но глаза его сощурились.

— Думаю, когда взойдет полная луна. Если мои расчеты верны, Арктур тоже должен быть над горизонтом прежде, чем Ллойгор сможет прилететь на своем космическом ветре — сам стихия ветра, Он и примчится, как ветер. Но я уже буду ждать Его. — Старик еще раз пожал плечами, словно отмахиваясь от какой-то пустяковины, а не от смертельной угрозы для самой своей жизни — угрозы, на которую намекали его слова. — Что ж, так тому и быть, Элдон. Поступай, как знаешь.

Он вышел из комнаты, а брат обернулся ко мне:

— Неужели мы не можем помочь ему сражаться с этой тварью, Дэйв? Ведь должен быть какой-то способ…

— Если он есть, твой отец наверняка его знает.

Долгую минуту он колебался, прежде чем высказать то, что, очевидно, давно уже не давало ему покоя.

— Ты обратил внимание, как он выглядит? Как он изменился? — Он содрогнулся. — Как лягушка, Дэйв.

Я кивнул:

— Да, есть какая-то взаимосвязь между его наружностью и теми существами, к которым он примкнул. Что-то подобное было в Инсмуте — до того, как Риф Дьявола разбомбили, в городе жило немало людей, внешностью подозрительно напоминавших подводных обитателей этого Рифа. Ты и сам должен это помнить, Элдон.

Он ничего не говорил, пока я снова не обратился к нему, сказав, что он должен постоянно держать со мной связь по телефону.

— Может оказаться слишком поздно, Дэйв.

— Нет. Я приеду сразу же. При первых же тревожных признаках звони мне.

Он согласился и отправился в свою спальню — навстречу бессонной, однако спокойной ночи.

Апрельская луна достигала своей наибольшей полноты где-то в полночь двадцать седьмого числа. Уже задолго до этого срока я был готов к телефонному звонку Элдона — несколько раз весь день и вечер подавлял в себе порыв ехать в Сэндвин-хаус, не дожидаясь звонка. Элдон позвонил в девять. По странному совпадению, я только что разглядел на небосклоне Арктур, поднявшийся на востоке над крышами Аркхема, — он ярко горел янтарным огнем, несмотря на сияние луны. Что-то случилось — я определил это по голосу Элдона: он дрожал, слова были отрывисты. Он сказал лишь то, что должен, чтобы я приехал без задержки:

— Ради бога, Дэйв, приезжай.

И больше ни слова. Да большего и не требовалось. Через несколько минут я уже мчался в машине по берегу к Сэндвин-хаусу. Стояла тихая безветренная ночь. В темноте кричали козодои и зуйки, время от времени над самой дорогой в свете фар проносилась сова и взмывала в небо. Воздух полнился густыми ароматами весеннего роста, свежевспаханной земли и ранней зелени, запахами болот и открытой воды — все это было так не похоже на тот кошмар, что цепко опутал мой разум.