Взгляд висельника - Александр Варго

– Ты и Тему так же умоляла, чтобы он тебя трахнул?

– Нет! Нет! Он не трахал меня! – закричала Света и зарыдала.

– Да ну?!

Откуда взялись Артем и Стас, Света не увидела, но, судя по их наглым ухмылкам, они наблюдали за издевательствами давно.

– Расскажи, как ты умоляла меня засунуть тебе поглубже, – усмехнулся Артем.

Свету как ледяной водой обдало. Она на секунду затаила дыхание, а потом выдохнула нахлынувшую обиду.

– Мы же хотели позаниматься физикой! – Рыдания заглушили фразу, но Женька услышала ее.

– Теперь это так называется? – прыснула она. Надя и Влада тоже засмеялись. Стас криво усмехнулся.

– А со мной позанимаешься физикой? – спросил он.

Тишина. Гребаная тишина подкупала. Света даже решила, что Стас говорит серьезно. Она всхлипнула и сказала:

– Мой учебник остался там, на крыше.

Смех, словно взрыв, разорвал тишину. Света, все еще не понимая, над чем смеются ребята, смотрела на них мокрыми от слез глазами.

– У меня есть свой, – сквозь смех сказал Стас и схватил себя за пах.

Новый взрыв хохота заставил Свету вжать голову в плечи. Она уже не плакала. Она плохо соображала, что происходит, и думала только о том, что когда это все закончится, ей надо будет принять ванну.

* * *

Александр посмотрел на часы. Было без десяти минут восемь. Надо ехать за Сережкой. Лида, как всегда, задерживалась. Он не мог вспомнить, когда именно это началось. Но где-то в глубине души он знал, что обвинения в приставании к Жене, к девочке-подростку, сыграли свою роль. Пусть они были ни на чем не основаны, и он действительно был не виноват, тем не менее Лида как-то отдалилась. Стала задерживаться на работе, раздражалась по пустякам. Сережке доставалось больше всех. Лида набрасывалась на ребенка за то, что он слишком громко разговаривал с другом по «Скайпу». Саша заступался за сына и тут же «огребал» за разбросанные носки. Надуманные причины раздражали Истомина. Он готов был уйти куда-нибудь и переждать бурю, но не мог оставить Сережку наедине с матерью. «Кому рассказать, не поверят, – думал Саша. – Сын боится матери, словно она мачеха». Тишина наступала мгновенно. Лида садилась перед зеркалом краситься. В помещении повисало напряжение ровно до момента, когда хлопнет входная дверь. Она уходила всегда. После ссоры, спровоцированной ей же, Лида уходила.

«Лидка загуляла», – говорила ему мама, когда Саша просил ее забрать Сережку на пару дней к себе.

– Мама, не лезь, – отвечал он ей, а сам думал: «Лидка загуляла».

Лидка загуляла, мать ее! Он раздраженно ударил ладонью о стол и резко встал. Табурет опрокинулся на пол. Саша еще раз посмотрел на часы и вышел в прихожую. Сегодня же он выяснит, где она пропадает вечерами. Вот оно, равенство полов. Теперь жену постирать не заставишь. Чуть что – в крик, хлопает дверью… Нет, Саша не был мягкотелым подкаблучником. Он считал, что равенство, конечно же, должно быть. Семья, построенная на доверии и взаимопонимании – это лучшая семья. Чего в их конкретной семье не наблюдалось. Точнее так: он слишком доверял ей и понимал ее. А со стороны казалось, что он тряпка и подкаблучник.

– Ты не можешь вздрючить как следует свою бабу, – говорил отец. – Ты не видишь, что ей вожжа под хвост попала?!

– Иди отсюда, вздрючиватель, – кричала на него мать, и он, словно побитая собака, прихрамывая, выходил из комнаты. – Свою вожжу он не замечает, – бросала вдогонку ему мама, и Саша все понимал. Он такой же, как отец. Нет, не подкаблучник. Он просто человек, строящий свою семью на доверии и взаимопонимании. Человек, не понимающий, что их контракт на строительство уже давно разорван в одностороннем порядке.

«С другой стороны, – думал Истомин, – разве плохо, когда твоя женщина свободна? Для нее, возможно, хорошо. А для тебя? Давно ты начал догадываться, что Лида гуляет? Ты этого просто не хотел замечать. Пока тебя, словно обоссавшегося щенка, не ткнули в лужу у двери. И даже тогда ты фыркал и отворачивался».

– Решено. Как только она придет, я с ней поговорю.

– К черту разговоры! Вздрючь ее! – наставлял его отец, пока мама не слышала.