Безмолвие - Тим Леббон

Я открыла сообщение Роба.

Даже не думай просить меня отправиться с тобой в пещеру.

Я наморщила лоб, и все нахлынуло неудержимым потоком. «Это вовсе не сон», – подумала я, вспоминая все страхи и сомнения минувшей ночи. Ужасно было смотреть этот странный, сумбурный выпуск новостей. Подробностей было мало, и обрывок фильма, который прокручивали снова и снова, не был даже близко таким жутким, как то, что я видела в прямом эфире по «Дискавери». Вероятно, те, кто редактирует выпуски новостей, рассудили, что документальная съемка может травмировать психику смотрящих.

Но, помимо всего этого, была также какая-то тревожная атмосфера между мамой и Линной. Они сидели рядом, и когда я вошла в комнату, эта напряженность не рассеялась. Я стала очень восприимчивой к атмосфере и чувствам. Иногда мама говорит, что это следствие моей глухоты, однако я считаю, что глухота тут совершенно ни при чем. Возможно, я чем-то и компенсировала утраченный слух, но сострадание и способность чувствовать эмоциональную нагрузку ситуации были у меня всегда.

Вечером я спросила у матери, в чем дело, но она только покачала головой и пожелала мне спокойной ночи.

Свернув все вкладки, я вышла на главную страницу службы новостей Би-би-си. То обстоятельство, что заголовок занимал всю страницу, предупредил меня о серьезности случившегося еще до того, как я начала читать.

Подробности ничуть меня не успокоили.

В Молдавии что-то происходило. Похоже, никто не знал, что именно. Были разговоры о выбросе ядовитых химикатов, о нападении террористов и даже нашествии шершней-убийц. Два сюжета, снятые на сотовый телефон, ужаснули меня своими кадрами: застрявшая на мосту машина, водительская дверь распахнута, а за рулем бесформенная куча тряпья; и тучи каких-то тварей, похожих на возбужденную мошкару, мечущуюся среди деревьев, затем камера поворачивается и показывает два перепуганных, молчаливых лица. Упоминалось количество погибших. Россия закрыла свою границу. ООН наблюдает за происходящим. Это было сообщение, не содержащее никаких действительных новостей, а только тот факт, что произошло что-то.

Я снова пробежала взглядом заметку и только со второго раза нашла упоминание об экспедиции в пещеру, да и то упоминание вскользь. Как будто эти два события не были связаны между собой.

Определенно, каждый, кто видел прямой эфир по каналу «Дискавери», связал одно с другим?

«Состоялось заседание кризисного штаба под председательством премьер-министра…»

«На настоящий момент никаких комментариев от российского руководства нет…»

«Организация Объединенных Наций выступила с заявлением…»

Схватив планшет, я побежала будить маму. В доме царила тишина, и только когда я открыла дверь в спальню родителей, я взглянула на часы. Времени было гораздо меньше, чем я полагала: всего шесть утра.

– Мам! – окликнула я.

Мама открыла один глаз, лицо помято, волосы растрепаны. Увидев меня, она сразу же встрепенулась:

– Что случилось?

Я знаю, мама всегда беспокоится. После аварии она постоянно на взводе, спит чутко; как-то она призналась мне, что всегда опасается худшего. Даже когда я говорю ей, что мне повезло – я сама также могла погибнуть в катастрофе, которая унесла жизни дедушки и бабушки по отцовской линии, – мама упорно отказывается видеть в случившемся везение. Какое же это везение? Авария круто изменила жизнь всей нашей семьи, и я не прекращаю попыток направить эти перемены к лучшему.

– Там такое… – начала было я, но тут заметила мигающую голубую лампочку на телефоне на ночном столике.

Схватив телефон, я взглянула на высветившееся на экране имя: «Хью». Я передала телефон маме.

* * *

– Привет, крошка! – сказал Хью.

Внезапно он почувствовал себя глупо: с какой стати он звонит Келли насчет того, что произошло где-то так далеко. В телевизионных новостях принято преувеличивать значимость случившегося, и порой от непрекращающегося потока повторенной информации события начинают казаться более серьезными и значительными, чем на самом деле. «Я веду себя глупо?» – подумал Хью. Может быть, он просто соскучился по дому. Еще один день и одна ночь – и можно будет возвращаться домой, но проснулся он в слезливом настроении.

И еще он был встревожен.

– Привет, – сонным голосом ответила Келли. – Как ты?

– У меня все хорошо, хорошо, просто… ты видела новости?

– Подожди, – ответила Келли, и Хью услышал шелест постельного белья. – Только что пришла Элли, хочет мне что-то показать.

Элли! Но Хью должен был бы и сам догадаться. Их дочь всегда вставала спозаранку, а в последнее время у нее развился острый интерес к всемирным новостям. В то время как подавляющее большинство ее сверстников, едва открыв глаза, сразу же лезут в социальные сети, Элли обычно открывает первым делом странички новостей. У нее светлая голова, но временами Хью скорбел по ее преждевременно оборвавшемуся детству.

– И что я должна посмотреть? – спросила Келли.

– То, что происходит в Молдавии, – ответил Хью.

– Да, да, нашла. Но где это?

– Похоже, никто понятия не имеет. – Хью сидел на краю кровати, перед ним мерцал экран телевизора. Он приглушил звук, чтобы позвонить домой, размышляя: «Вот так видит мир Элли». – Я вчера увидел кое-что по телевизору. Это было просто страшно!

– Да. Ну, по крайней мере, это где-то далеко.

Хью попытался мысленно представить себе карту Европы, но не смог точно вспомнить, где именно находится Молдавия. Как до нее далеко? Молдавия была одной из тех стран, о которых говорят только тогда, когда там происходит что-то плохое.

– Просто… по-моему, это что-то серьезное. – Снова услышав в телефоне шорох, Хью мысленно представил, как Келли усаживается в кровати, а Элли пристраивается рядом с ней. – Пока что сведения обрывочные, в них сквозит паника, но, судя по всему, эта история скоро многократно разрастется. Понимаешь, что я хочу сказать?

Пауза. Хью услышал, как Келли шмыгнула носом. Затем она сказала:

– Но это же в Молдавии.

– Да. Да.

– Подожди, – сказала Келли.

Какое-то время в телефоне царила тишина, затем послышался голос Элли:

– Это то, что я видела вчера по телевизору.

– Скажи ей, что я тоже это видел, – сказал Хью.

Последовала пауза, во время которой Келли общалась знаками с дочерью.

– Это было ужасно, – пробормотала Элли.

– Да, ужасно, – согласился Хью. – Малыш… Пожалуй, я вернусь домой не завтра, а сегодня.

– Из-за вот этого? – спросила Келли. – Ты закончил там работу?

– Нет, осталось еще много чего: у нас возникли проблемы с отводом грунтовых вод, возможно, придется устанавливать насос, и Макс спорит по поводу того, кто будет за это отвечать.