Прекрасное далеко - Либба Брэй

— Мисс Дойл, позвольте представить вам мисс Люси Фэрчайлд из Чикаго, штат Иллинойс.

— Как поживаете? — с трудом произношу я.

Я ищу в ее лице хоть какой-нибудь изъян, но не нахожу. Она воистину прекрасная роза.

— Мисс Дойл, — ласково говорит Люси. — Как это приятно — познакомиться с одной из подруг Саймона!

Саймон. Так фамильярно…

— Вы прекрасная наездница, — говорю я.

Люси склоняет голову.

— Вы слишком добры. Я всего лишь посредственность.

— Джемма!

Я с облегчением вижу Фелисити, направляющуюся к нам. На ней маленький бархатный чепчик, украшенный букетом шелковых цветов. Чепчик самым чудесным образом обрамляет ее лицо.

— Вот и проблемы надвигаются, — бормочет Саймон, продолжая улыбаться.

Фелисити тепло приветствует меня.

— С Пасхой! Тебе не кажется, что служба тянулась целую вечность? Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем нужно сидеть в церкви. Привет, Саймон, — говорит она, намеренно забывая о правилах приличия. — Отличная шляпа. Стащил у оркестрантов?

— С Пасхой, мисс Уортингтон! Не затруднит ли вас сообщить мне, когда именно леди Маркхэм будет устраивать вечер в вашу честь? А то, боюсь, моя матушка об этом даже не упомянет.

Глаза Фелисити вспыхивают.

— Скоро, я уверена.

— Разумеется, — кивает Саймон, победоносно улыбаясь.

— Саймон, я не уверена, что ты знакомил меня со своей очаровательной спутницей, — мурлычет Фелисити, обращая всю силу своего обаяния на Люси Фэрчайлд.

— Нет, не знакомил.

— Саймон… — смиренно шепчет Люси.

Я вмешиваюсь.

— Фелисити, это мисс Люси Фэрчайлд. Мисс Фэрчайлд, позвольте представить вам мисс Фелисити Уортингтон.

— Как поживаете?

Люси протягивает руку, и Фелисити крепко ее пожимает.

— Мисс Фэрчайлд, рада знакомству. Вы просто обязаны разрешить нам с мисс Дойл позаботиться о вас, пока вы в Лондоне. Я уверена, Саймон… мистер Миддлтон и сам захочет, чтобы мы с вами по-настоящему подружились, не так ли, Саймон?

— Вы очень добры, — отвечает Люси Фэрчайлд.

Фелисити сияет, довольная, и Саймон едва заметно кивает, признавая поражение.

— Только будьте поосторожнее, мисс Фэрчайлд. Принять «заботу» мисс Уортингтон — примерно то же самое, что войти в клетку со львами.

Фелисити смеется.

— Ох, наш Саймон такой шутник, ведь правда, мисс Фэрчайлд?

— Мы бы рады еще задержаться и поболтать, но, боюсь, матушка уже ждет нас, — говорит Саймон, вскидывая брови. — Желаю вам удачи в ваших усилиях, мисс Дойл!

— Что он имел в виду? — спрашивает Фелисити, когда мы шагаем по парку на разумном расстоянии от родных.

День стоит прекрасный. Ребятишки гоняют по траве деревянный обруч. Яркие весенние цветы покачивают головками.

— Если хочешь знать, я попросила Саймона выступить в твою защиту перед его матерью и леди Маркхэм. И нам совсем не пойдет на пользу, если ты будешь вот так его дразнить.

Фелисити смотрит на меня так, будто я предложила ей на ужин червяков под индийским соусом чатни.

— Искать расположения Миддлтонов? Не стану. Она отвратительна, а он — просто распутник, от которого тебе повезло избавиться.

— Но ты хочешь получить наследство? Обрести свободу?

— Моя мать просит милости за меня. А я не стану кланяться никому, кроме королевы, — заявляет Фелисити, вертя в руках зонтик. — Послушай, Джемма, ну неужели мы не можем ее так зачаровать, чтобы она проснулась с усами?

— Нет, не можем.

— Но ты ведь не продолжаешь интересоваться Саймоном? Скажи мне, что нет!

— Нет, — отвечаю я.

— Он тебе все еще нравится! Ох, Джемма!

Фелисити качает головой.

— Что ушло, то ушло. Я сделала свой выбор.

Я оглядываюсь на Саймона. Они с Люси прогуливаются рядышком, улыбаясь встречным. Вид у них довольный. Спокойный.

— Я сама не знаю, чего хочу, — признаюсь я.

— А знаешь, чего хочу я? — спрашивает Фелисити, остановившись, чтобы сорвать ромашку.

— И чего же?

— Мне хочется, чтобы Пиппа была здесь.

Она один за другим обрывает лепестки ромашки.

— Мы ведь собирались летом поехать в Париж. Ей бы это очень понравилось.

— Мне очень жаль, — говорю я.

Лицо Фелисити темнеет.

— Некоторые вещи невозможно изменить, как бы нам того ни хотелось.

Я не понимаю, что она подразумевает, но Фелисити не дает мне времени подумать над этим. Она обрывает последний лепесток с цветка.

— Любит, — говорит она.

На нас с Фелисити падает чья-то тень. Ее отец, адмирал Уортингтон, стоит впереди на дорожке, закрывая собой солнце. Это красивый мужчина с сердечными манерами. И если бы я не знала о нем кое-чего, я была бы им очарована, как и все остальные. Он держит за руку свою подопечную, малышку Полли, которой всего семь лет.

— Фелисити, ты не могла бы присмотреть за Полли? Ее гувернантка слегла с жаром, а твоя мать сейчас занята.

— Конечно, папа, — кивает Фелисити.

— Ты у меня умница. Не перегрейтесь на солнце, — предостерегает адмирал, и мы послушно раскрываем зонтики.

— Ладно, идем, — говорит Фелисити ребенку, как только отец уходит.

Полли идет в двух шагах позади нас, волоча по пыли куклу. Ей подарили эту игрушку на Рождество, и кукла уже совершенно истрепана.

— Как зовут твою куклу? — спрашиваю я, стараясь не показать, что я совсем не знаю, как обращаться с маленькими детьми.

— Ее никак не зовут, — угрюмо отвечает Полли.

— Никак? — удивляюсь я. — А почему?

Полли грубо стукает куклу о камень.

— Потому что она дурная девочка.

— Ну, она не выглядит такой уж плохой. А что она делает дурного?

— Она врет про дядю.

Фелисити бледнеет. Она приседает рядом с девочкой, прикрываясь вместе с ней зонтиком от чужих глаз.

— Ты не забываешь делать то, что я тебе говорила, Полли? Запирать на ночь дверь, чтобы к тебе не залезли чудовища?

— Да. Только они все равно приходят.

Полли швыряет куклу на землю и пинает ее.

— Это все потому, что она такая злая!

Фелисити поднимает куклу и отирает грязь с ее личика.

— У меня тоже когда-то была такая кукла. И мне тоже говорили, что она злая. Но она не была злой. Она была доброй и честной куклой. Как и твоя, Полли.