Двери в полночь - Дина Оттом

Мы молчали, только я таращилась на ее белоснежную кофту и пыталась найти какие-то слова, которые, я точно знала, все равно не имели значения и не возымели бы действия, но без них я чувствовала себя окончательной сволочью.

Она заговорила первой:

— Проехали.

— Прости…

— Я сказала, проехали, — она повернулась ко мне, приспустив очки на кончик носа, и улыбка смягчила ее лицо. — От чего ты там так обалдела, что чуть с лестницы не свалилась?

— А… — Я нахмурилась, собираясь с мыслями. — Я просто думала, что вся эта история с разнесением гена по миру…

— Ты думала, тебе кто-то просто эротические сказки рассказывает? — Эмпат уже с трудом сдерживала готовый разлиться по лестнице смех.

Я опустила взгляд и почесала в затылке.

— Вообще-то я думала, что он просто издевается, — призналась я.

— Оскар — издевается? — Вел посмотрела на меня как на полную дурочку. — Это как-то не в его стиле.

— Да если бы Оскар! — Я вздохнула. — Меня Шеф теорией мучил!

— Э… Александр Дмитриевич? — Вел как-то подозрительно на меня покосилась. — Он ведет у тебя теорию?

— Ну, — я помахала рукой, — когда у него нет других дел. Хотя мне кажется, что у него их никогда нет.

Вел взглянула на меня несколько укоризненно.

— Я бы не стала так говорить, если ты их просто не видишь.

— Я вижу только, что он гоняет кофе у себя в кабинете да треплется с народом. А вот Оскар постоянно где-то мотается, что-то решает. И вид у него усталый.

— А может быть, АлеДми просто не устает, — ухмыльнулась Вел, глядя на меня поверх очков, — и быстрее все успевает?

— Надо же так извращенно его сократить, — фыркнула я и потопала вниз.

Стоило мне вякнуть на тему, зачем делать такой огромный зал под землей, как Вел снова указала на мою полную несостоятельность как мыслящего существа.

— Вообще-то, — приняв вид школьной учительницы, начала она и поправила невидимый узел на затылке, — нетрудно догадаться, что это…

— Что? — Я театрально хлопнула глазами.

Вел покачала головой с видом полного разочарования:

— Бункер.

— Бункер? Но зачем? То есть я понимаю, но… — Я привалилась к стене у входа. — Шеф же не собирается спасать весь город, верно?

Вел молчала и выразительно на меня смотрела. Я порадовалась, что народ еще не собрался и никто не видит мой умственный позор.

— А нелюдей так просто не убьешь, — продолжала я мыслительную цепочку. — То есть… Шеф подозревал, что нам может грозить РЕАЛЬНАЯ опасность?

Я посмотрела прямо на Вел, надеясь, что она опровергнет мои опасения. Потому что где-то в районе желудка стало склизко и холодно. Будь ты хоть трижды оборотень, храбрость и отвагу тебе в вены никто не впрыскивал! Особенно если ты девушка…

Эмпат, поджав губы, наматывала на указательный палец шнурок от кофты.

— Начальственное дело нам неведомо. И береженого Бог бережет, — она сделала паузу. — И еще куча подобных поговорок.

Она подняла на меня взгляд, и я вдруг увидела, что у нее где-то в глубине болотных глаз засел страх. Такой же как у меня — скользкий и приставучий. Только когда боится эмпат — это намного страшнее.

Я не успела заметить, как оказалась вплотную к ней, вцепившись пальцами ей в плечи и заглядывая в лицо:

— Ты что-то знаешь? Что-то чувствуешь?

— Отцепись, раздавишь! — Она недовольно передернула плечами, но я не ослабила хватку.

— Вел!

— Я ничего не знаю!

И тут до меня что-то стало доходить. Черт знал, что я осталась Наверху приходить в себя. Шеф говорил с ним лично. Вся моя группа знала, куда я делась и что со мной случилось. Вел не могла не знать.

— Вел, — я сделала шаг вперед, упирая ее в противоположную стенку, — где ты была эти три дня, пока не было меня? И не пытайся отпираться, я уже поняла, что с группой тебя не было!

На каких-то пару секунд в ее глазах вспыхнула настоящая ненависть — к моему упрямству, к моей требовательности.

— Ты ничем не отличаешься от них, — прошипела она, как будто кромсая мне лицо взглядом, — ты совершенно такая же, только маленькая еще — тоже все решаешь силой!

Она рванулась, и я отпустила. Именно отпустила — я смогла бы ее удержать.

Мы стояли по разные стороны коридора и смотрели друг на друга. Я не сводила с нее глаз, решив добиться своего любой ценой.

Вел чуть трясло, ее лицо пошло красными пятнами. Она кусала губы и смотрела на меня со злостью и… отчаянием? Я чуть не охнула, когда увидела ЭТО где-то в глубине ее взгляда. Да что же здесь происходит?!

Я сделала шаг вперед так медленно, как только могла в таком напряженном состоянии. Зудяще начинала болеть спина — крылья готовы вырваться наружу в любую минуту. Нет, надо учиться держать себя в руках.

— Вел, — я подняла руки и положила ей на локти. Мягко, успокаивающе. — Прости меня. Просто я… боюсь. Я ничего не знаю и боюсь.

Она молчала несколько секунд.

— Я тоже, — проговорила она шепотом, шаря взглядом по моему лицу, — тоже боюсь. Я не была с группой, ты права. АлеДми собрал нас сразу, как мы вернулись Наверх. Он сказал, что надо искать. Мы сидели почти безвылазно в кабинете, эмпаты вперемешку с вероятниками, и пытались увидеть.

Я непонимающе нахмурилась.

Вел раздосадованно причмокнула:

— Будущее состоит из вероятностей. У них есть проценты. Например, вероятность того, что кто-нибудь сейчас пройдет мимо нас и увидит странную картинку, которую мы являем, — она задумалась, прищурив один глаз, — 40%. Поняла?

Я кивнула.

— Есть люди, которые занимаются именно этими вероятностями. Это сложно и тяжело, поэтому им нужна подпитка. А мы, эмпаты, можем работать еще и как батарейки.

— То есть они просто смотрели в будущее и жрали вас? — ахнула я.

— В каком-то смысле, — кивнула Вел, — но мы тоже смотрели… Чирик, это уже детали и дебри. Но суть в том, — она снова понизила голос, — что таких сборищ уже давно не устраивали. Очень давно. А тут появился АлеДми, раздал всем ценные указания и даже не удивляться не попросил. Просто как будто так и надо. И улыбается так небрежно. — Вел передернула плечами: — Знаешь, иногда я его просто боюсь.

Я попыталась уложить в голове хронометраж.

— И в это же время он занимался со мной?

Вел снова кивнула:

— Вот поэтому я и удивилась. Что он и у тебя был, и у нас. Приходил отчеты принимать. А ты говоришь, бездельник.

Мне стало стыдно. Надо было задать главный вопрос, но голос не слушался, и во рту вдруг пересохло. Я смотрела на Вел, она — на меня. Мы обе поняли, что я спрошу. Она посмотрела мне в глаза и покачала головой: