Боги Бал-Сагота - Роберт Говард

– Что ты хочешь этим сказать?

– На тропинке примерно в миле отсюда лежит мертвый негр. Убивший его человек пытался прикончить и меня. И сколько я знаю, он разыскивает тебя. Убитый негр провожал его сюда.

Ричард Брент вздрогнул, его лицо стало мертвенно-бледным.

– Кто… Что ты хочешь этим сказать? – Его голос оборвался неожиданным фальцетом. – Какой человек?

– Не знаю. Такой, что умудряется порвать свои жертвы, как гончая…

– Гончая! – слово это вырвалось у него воплем. Брент чудовищно переменился. Его глаза как будто готовы были в любой момент вылезти из глазниц, волосы на голове стояли дыбом, лицо приобрело землистый оттенок, а губы растянулись в оскале глубочайшего ужаса. Он поперхнулся, затем совладал с голосом и процедил:

– Пошел вон! Теперь-то мне все ясно! Понятно, отчего ты так хотел попасть в мой дом! Ты – чертов пройдоха! Он послал тебя шпионить! Убирайся! – К последнему слову он сорвался на крик и, наконец, поднял руки над нижней частью двери. Я уставился в разверстые дула обреза. – Убирайся, пока я тебя не прикончил!

Я отступил с порога, содрогнувшись при мысли о том, каков будет эффект от выстрела в упор из этого орудия разрушения. Черные дула и мертвенное лицо за ними сулили верную гибель.

– Проклятый идиот! – прорычал я, в гневе пренебрегая опасностью. – Поосторожнее с этой штукой. Я ухожу. Лучше уж я попытаю счастья, оставшись наедине с убийцей, чем с безумцем!

Брент ничего не ответил. Припав к своему обрезу, он тяжело дышал и трясся, как в лихорадке. Он пристально наблюдал за мной все время, пока я, развернувшись, шел прочь по поляне. На самом краю, где начинались деревья, я мог бы развернуться и пристрелить его без особого риска, так как мой револьвер превосходил по дальности его дробовик. Но я пришел предупредить этого идиота, а не убивать его.

Когда я оказался среди деревьев, верхняя часть двери захлопнулась, резко заслонив поток света. Вытащив оружие и вновь напрягая слух, пытаясь различить звуки, раздававшиеся из-под черных ветвей, я нырнул в скрывавшую тропу темноту.

Мои мысли обратились к Ричарду Бренту. Тот, кто искал путь к его дому, определенно не был ему другом: отчаянный ужас отшельника граничил с безумием. Мне подумалось: не для того ли, чтобы сбежать от этого человека, Брент избрал изгнание среди заросшего сосняком безлюдья на берегу реки? Он определенно прятался от чего-то и не скрывал своего отвращения по отношению к здешним местам и презрения – к местным обитателям, черным и белым. Я, впрочем, никогда не считал его преступником, скрывающимся от закона.

Свет окон скрылся за черными деревьями. Меня охватило необычное чувство подавленности, как будто исчезновение этого огонька, какая бы враждебность ни скрывалась у его источника, оборвало нить, связывавшую мое кошмарное приключение с нормальным человеческим миром. Взяв себя в руки, я решительно зашагал по тропе, но успел пройти не так далеко, прежде чем мне вновь пришлось остановиться.

На этот раз до меня определенно донесся звук повозки: грохот колес, перемежающийся ударами копыт. Кто, кроме Эшли, мог бы ехать по этой тропинке среди ночи? Но тут же я осознал, что упряжка движется в противоположном направлении. Звук быстро отдалялся и вскоре превратился в неопределенный шум.

Очень удивившись, я заторопился вперед и вскоре услышал впереди торопливые спотыкающиеся шаги двух людей и быстрое прерывистое дыхание, как будто идущий навстречу человек находился на грани паники. В этом месте ветви смыкались над тропой, образовывая черную арку, сквозь которую не проникал даже свет звезд, так что в непроглядной темноте невозможно было что-либо разглядеть.

– Эй! – осторожно окликнул я. – Кто здесь?

Звуки мгновенно прекратились, и я представил себе две темные фигуры, затаившие дыхание в напряженном молчании.

– Кто здесь? – вновь позвал я. – Не бойтесь. Это Кирби Гарфилд.

– Стой, где стоишь! – раздался резкий ответ Эшли. – По голосу ты похож на Гарфилда, но я должен убедиться. Если пошевелишься, я тебя пристрелю.

Раздался скребущий звук, и разгорелся крошечный огонек. Его сияние обрисовало человеческую руку, а за ней – квадратное грубое лицо разглядывавшего меня Эшли. Отблески играли на зажатом в другой его руке револьвере. На эту же руку опиралась другая, тонкая и белая, с драгоценным камнем в кольце на одном пальчике. Я сумел разглядеть стройную девушку, лицо которой казалось бледным цветком в неясном свете.

– Да, это и правда вы, – проворчал Эшли. – Чего вы тут делаете?

– Я пришел предупредить Брента о Топе Брэкстоне, – коротко ответил я. Не терплю объяснять кому-либо свои действия. – Наверняка ты об этом слышал. Знай я, что ты отправился в город, оставался бы дома. Вы-то что тут делаете на своих двоих?

– Наши лошади понесли неподалеку, – ответил он. – На тропе лежал мертвый негр. Только лошадей напугал не он. Когда мы вышли из повозки, чтобы понять, что с ним, лошади зафыркали, развернулись и рванули прочь вместе с повозкой. Нам пришлось возвращаться пешком. Неприятное оказалось путешествие. По виду того негра я бы сказал, что его убила стая волков, а их запах напугал лошадей. Мы ожидали, что они вот-вот нападут и на нас.

– В здешних лесах волки не охотятся стаями и не нападают на людей. Джима Тайка убил человек.

В угасающем пламени спички я увидел, как изумление на лице уставившегося на меня Эшли сменяется ужасом. Постепенно его бронзовая кожа приобрела такой же мертвенный оттенок, как прежде – у его хозяина. Спичка погасла, и мы застыли в молчании.

– Ну же, чего ты примолк! – нетерпеливо сказал я. – Кто это с тобой?

– Племянница мистера Брента, – ответил он сдавленно.

– Меня зовут Глория Брент! – воскликнула девушка. Даже страх, заставлявший дрожать ее голос, не мог скрыть правильность выговора. – Дядюшка Ричард телеграфировал мне, требуя немедленно приехать…

– Я видел телеграмму, – пробормотал Эшли. – Вы мне ее показывали. Но я представления не имею, как бы он мог ее отправить. Насколько я знаю, он не бывал в поселке уже много месяцев.

– Я прибыла из Нью-Йорка так быстро, как могла! – воскликнула она. – Не понимаю, отчего телеграмма была отправлена мне, а не кому-то другому из семьи…

– Вы всегда были любимицей дяди, мисс, – сказал Эшли.

– Так вот, когда на закате я сошла с корабля в поселении, то обнаружила Эшли, который как раз собирался ехать домой. Он очень удивился, увидев меня, но, разумеется, взялся подвезти. А потом… этот… мертвец…

Очевидно было, что она выросла в крайне утонченной и безопасной обстановке, и произошедшее ее потрясло. Родись она среди сосновых лесов, как я сам, вид мертвеца, будь тот черным или белым, не был бы для нее столь непривычным зрелищем.

– Мер… мертвец, – заикаясь, повторила девушка. И тут же из-за черных деревьев рядом с тропой прогремел ужасающий ответ – пронзительный, завывающий хохот! Следом раздались невнятные, чавкающие звуки, столь странные, что поначалу я не опознал в них человеческую речь. От ее неестественного звучания у меня по спине пробежал холодок.