Закопанные - Александр Варго

– Зачем ты написал мне маляву? – спросил Зажим. – Что ждешь меня здесь? Ты подставил всех нас. Знаешь, что за такое полагается?

Доктор с усилием приподнял трясущуюся голову и несколько секунд с недоумением вглядывался в лицо зэка. Потом в его слепнущих глазах скользнула тень понимания:

– Трудно… кхех! Трудно было не написать… когда у тебя в ухе… сверло… и когда… на тебя справляют нужду… и он обещал, что будет еще хуже…

Зажим сплюнул. Полноценного плевка не вышло, и вязко-горький комок слюны повис на заросшем щетиной подбородке.

– Желаю вам всем, – шелестел Доктор, – желаю легкого созревания… пусть… пусть вы ничего не почувствуете, пацаны… Поверь мне… Здесь это многого стоит.

Он поднял голову. На этот раз криминальный авторитет держал ее ровно, без вздрагиваний, и его глаза были ясные, словно безоблачное небо.

– Понимаешь, Зажим?

– Я…

– Уйти отсюда нельзя. Так хоть умрите как настоящие пацаны. Не дайте этому упырю насладиться вашей смертью.

Пока Зажим обдумывал ответ, голова Доктора поникла.

– Эй! Эй, Доктор!

Зэк не двигался.

– Доктор! – закричал Зажим. – Очнись!!

– Не ори, – вдруг подал голос Нос, и тот резко повернул голову, рискуя вывихнуть шею:

– Закройся, ублюдок. Тебе слова не давали.

Нос засмеялся каркающим смехом:

– Я тебя тоже равдражаю, Зажим? А, Зажим? Зажим-Зажимчик. Научись принимать фитуацию такой, какая она ефть. Тем более ефли не в фофтоянии ее изменить.

Рот психопата был разбит, губы распухли, и Зажим подумал, что каждое слово наверняка причиняло Носу невыносимую боль. Но тон этого сукиного сына был, несмотря на шепелявость, вполне ровным и даже нагло-издевательским. Более того, Нос вообще выглядел так, словно сидел за праздничным ужином в каком-то фешенебельном ресторане, а не был закопан по самую шею в каком-то загаженном подвале.

– Я убью тебя, говноед картавый, – сказал Зажим. – И заткнись. Когда ты открываешь свой хавальник, перед глазами мелькает параша.

Нос расхохотался, запрокинув голову.

– Так, Зажимчик, не годитфа – равдвигай-ка ягодицы… Что ж, вылезай и убей меня, мокруха. Ты ведь мокруха? – сплевывая сгустки крови, уточнил он. – А насчет парафы… фначала вычифти то, фто навалил у фебя, мокруха. И только потом разевай фвою помойку на меня.

Услышав это оскорбление, Зажим едва не задохнулся от бешенства.

– Зажим-Зажимчик. Может, тебя лучфе лифчиком называть? – осведомился Нос. – Или фифаком? Флыф, фифак. У тебя что-то упало, и мухи налетели.

– Я – сифак?! Ну все, срань. Крышка тебе, – проскрежетал Зажим. – Клянусь. Все свидетели.

Нос показал ему язык.

Неизвестно, к чему привела бы эта перепалка, если бы у входной двери подземелья не послышалась возня.

Оба зэка умолкли. Раздались тяжелые, ковыляющие шаги, и вскоре перед лицом Зажима остановились грязные, стоптанные ботинки. Темно-синие брюки выглядели посвежее.

«Здесь не было никого в таких штанах, – отстраненно подумал Зажим. – Этот шизанутый «грибник» всегда в «камуфляже», а на Саве были какие-то допотопные брюки еще совковых времен».

Его взгляд пополз выше, и зэк выдохнул с облегчением.

Это был Сава.

Толстый, неуклюжий валенок Сава.

«Только одет этот одноглазый жирдяй как-то странно», – пронеслась у Зажима мысль. Он едва не присвистнул, когда Сава присел на корточки, и на его плечах тускло блеснули капитанские звездочки.

– Братуха, ты что, в мусора записался? – попробовал улыбнуться Зажим, но, глядя в бледное напряженное лицо толстяка, он понял, что шутка не удалась. – Вытащи нас. Раскопай чертову яму, Сава, – сказал он. – Тебе зачтется, братуха.

Толстяк ничего не ответил. Он просто сидел на корточках, прерывисто дыша, и оценивающе смотрел на нервничающего зэка.

– Че застыл, братуха? – спросил Зажим, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на Саву. – Давай быстрее! Этот бл…кий урод может прийти в любой момент!

– Не придет, – промолвил беглый зэк. – По крайней мере, в ближайшие тридцать минут. И то, если ему удастся освободиться от ремня, которым я его связал.

Он убрал руку от левого бока, и Зажим словно завороженный уставился на громадное пятно крови, расползшееся по рубашке.

«Валенок ранен. И ранен сильно», – подумал он с отчаянием. Эдак он подохнет, прежде чем вытащит их отсюда!

– Сава! – позвал он, но уже не так уверенно.

Толстяк даже не оглянулся. Подволакивая правую ногу, Сава принялся неторопливо обходить подвальное помещение. Он внимательно разглядывал каждую деталь, словно находился в музее, качал головой и продвигался дальше.

– Сава, братуха, – упавшим голосом позвал Зажим.

«Он не будет вас вытаскивать. После всего того, что ты с ним сделал», – с притворным вздохом сообщил внутренний голос.

Внутри зэка все оборвалось.

Похоже на то.

Остановившись у развороченного дивана, Сава провел рукой по распотрошенной обшивке и вылезшему наружу поролону. Потом перевел взор на разбитый прожектор, пнул носком ботинка поблескивающие осколки.

– Что здесь произошло? – спросил он, не оборачиваясь.

– Нос с этим бородатым отморозком чего-то не поделили, – с готовностью ответил Зажим. – Сава, я клянусь… Признаю свой косяк. Не держи зла, корефан. Выкопай ме…

– Захлопнись, – прервал его Сава, и что-то, прозвучавшее в его голосе, заставило Зажима тут же прикусить язык.

Между тем Сава, тяжело шаркая ногами, приблизился к громадной кадушке, стоявшей у холодильника. Заглянул внутрь, цокнув языком, сунул руку вниз. Вытащив палец, он лизнул его.

– Соли маловато, – заключил Сава, затем неожиданно резко ударил по ней ногой. Кадушка мгновенно перевернулась, разливая содержимое по «теплице». Отрубленные головы мужчин покатились, словно два кочана капусты, неровно и неуклюже, одна из них остановилась в двух шагах от Зажима.

– Дикий ни черта не смыслит в таксидермии, – сказал Сава. – Хотя охотник он, я слышал, неплохой.

Зажим оцепенело смотрел на голову несчастного с проеденной червями щекой. Слипшиеся от соляного раствора темные волосы закрывали половину лица, но разлохмаченную дыру, как назло, Зажим видел, причем даже очень хорошо. Как и распухший фиолетовый язык, торчащий из раззявленного рта.

– Убери это… от меня, – запинаясь, взмолился он. – Убери, ладно?

Сава обернулся.

– Не нравится?

Зажим замотал головой.

Сава кивнул и, к удивлению зэка, направился к нему. Взяв голову, он отнес ее, положив на распотрошенный диван.