Предначертание - Вадим Давыдов

— Нет-нет, — запротестовал Гурьев, — скотч перед итальянской кухней – это извращение, за которое нужно ссылать в Новую Каледонию[20]на вечные времена. Два мартини, Паскуале, — сказал Гурьев по-итальянски подошедшему официанту. — С зелёной оливкой и долькой лимона, и не забудь вынуть косточку, хорошо? Потом… — Он сделал вид, что сосредоточенно размышляет над заказом. — Для моего друга – турнедо[21]с марсальским соусом, шафраном и розмарином, средне прожаренное, с овощным гарниром, и шеф-салат с горгонцолой[22]и гриссини[23]для меня. И бутылку бардолино. Спасибо, приятель.

Официант, просияв, умчался на кухню, откуда немедленно раздались полные воодушевления звуки – посторонние гости нечасто говорили по-итальянски и ещё реже заказывали с таким вдумчивым знанием предмета. Собственно, этот маленький спектакль Гурьев разыграл вовсе не для ублажения рестораторов, а для Брукса. Предполагаемый эффект был достигнут.

— Вы… итальянец?! — вытаращился на него Оскар.

— Я путешественник, — усмехнулся Гурьев. — Сейчас вот пропустим по стаканчику под настоящую еду, не то, что ваша овсянка, сэр, и посидим, как следует.

Повар постарался на славу, чтобы угодить мифическому соотечественнику, — салата хватило бы на стадо слонов, вырезкой можно было накормить роту королевских гвардейцев, а бутылка с вином была такой ширины и толщины, что вряд ли поместилась бы в ствол Большой Берты.[24]

— Что ж, — сказал Брукс, отодвигая тарелку. — Мой желудок преисполнился к вам нежной признательности, мистер Гур.

— Просто Джейк, Оскар. Мы ведь уже закрепили это, разве нет?

— Как скажете… Джейк. Вы полагаете, это поможет мне внимательнее выслушать вас?

— Непременно.

— Тогда я слушаю вас, Джейк.

— Отлично, — кивнул Гурьев. — Скажите-ка, Оскар. Если бы вам вдруг представилась возможность хорошенько взгреть «Бристольский Кредит» за то, что они проделали с леди Рэйчел? Нравится вам такая мысль?

Брукс молча опустил голову. А когда поднял на Гурьева взгляд, глаза его были похожи на раскалённые гвозди:

— Откуда вы узнали?

— Оскар, — Гурьев провёл рукой по волосам. — Оскар. Какая разница?

— Вы правы, — казалось, кожа на лице Брукса натянулась так, что готова была вот-вот лопнуть. — Действительно, какая разница? Если бы она позволила мне тогда…

Он закрыл руками лицо, и его узкие худые плечи затряслись. Немножко влюблён, подумал Гурьев. Немножко. Ну, ты и поскромничала, Рэйчел. Даже Брукс, чернильная душа, и тот понял. А эти… Ну, ничего. Вот уж служба, так уж служба. Вот уж я развлекусь. Вот уж полетят клочки по закоулочкам. Он налил вино, поднялся, обошёл столик. Взяв Брукса, насильно отнял его руки от лица и поднёс стакан к его губам. Сказал властно:

— Выпейте, Оскар. И успокойтесь.

Брукс подчинился. Прошло ещё несколько минут, прежде чем к нему окончательно вернулось самообладание:

— Извините. Я… Что вы знаете? Она рассказала вам?…

— Нет. Она ничего не рассказала. Мне кажется, вы знаете, почему. И я хочу услышать это от вас, Оскар. Больше того – непременно услышу.

— Зачем?

— Рассказать вам всю мою жизнь, Оскар? Это займёт немало времени, а у нас его, похоже, в обрез. Начните всё-таки вы, Оскар, а я вам объясню кое-что по ходу дела.

— Я не имею права.

— Глупости. Чепуха. Почему она ничего не хочет говорить?

— Потому что это знание смертельно опасно для непосвящённых.

— Ну, считайте, что я посвящённый, — Гурьев усмехнулся. — Знаете, Оскар, это начинает становиться смешным, на самом деле. Вы всерьёз полагаете, будто существуют какие-то опасные тайны? Мне казалось, человечество давно выросло из этих детских штанишек.

— Вы ошибаетесь, Джейк, — почти прошептал Брукс.

— Оскар. Прошу вас. Будьте, в конце концов, мужчиной. В чём дело?

— Конечно, вы не знаете, — Брукс прикрыл глаза и несколько раз утвердительно качнул головой. — Конечно, нет. Даже не догадываетесь. Разумеется. Она не могла вам рассказать. Во-первых, вы не посвящённый. А во-вторых… Она не хочет никому сделать больно. Ведь она – ангел, Джейк. Она ангел, хотя бы это вы понимаете, не так ли?!

— Конечно, — легко согласился Гурьев. Ну да, подумал он. Если бы я мог в это поверить, — насколько было бы мне проще, приятель. — Но ведь вы-то – не ангел. Не правда ли?

— Нет.

— Тогда расскажите мне.

— Нет. Вы не представляете себе…

— Оскар, — Гурьев наклонился к Бруксу, накрыл его ладонь своей. — Я же вижу, что с вами творится. Я вижу пламя, пожирающее вас изнутри.

— Вы не понимаете, Джейк, — тихо проговорил Брукс, по-прежнему не глядя на Гурьева. — Вы думаете, я влюблён?

— Разве нет?

— Это совсем, совсем другое, Джейк… О, если бы я имел право!

— Мир давно сошёл с ума, Оскар. Правил больше нет. Расскажите мне. Вы ведь не знаете, с какого холода я пришёл и что умею.

— Почему же, — змеиная улыбка снова искривила губы Брукса. — Представляю. Немного. Кое-чему меня, знаете ли, учили. Только вы всё равно не посвящены. Вы даже не представляете себе, какие силы стоят за этим. Каких демонов вы выпустите из преисподней, когда…

— Вот как, — Гурьев прищурился. Дело принимало неожиданный оборот. Вот совершенно. — Что ж. Превосходно. Тем более. Вы что-то хотели сделать, если я правильно понимаю. Без меня у вас это вряд ли получится. А со мной – может статься. Это как-то связано с её фамилией? Семьёй? Я, кажется, предполагаю, что за происхождение имеет её фамилия. Если вы это подразумеваете, Оскар.

Брукс посмотрел на Гурьева с удивлением и тревогой:

— Вы… откуда? Вы… откуда? Как вы догадались?

— Я не только не догадался пока, Оскар. Я даже не могу вообразить, до чего мне следует догадываться. Но насчёт фамилии – тут нет никакого секрета.

— То есть?!

— Для того, кто немного знает русскую историю, звучание девичьей фамилии леди Рэйчел может послужить основанием для очень интересных умозаключений.

— Так вы русский?!?