Реликт - Дуглас Престон

Пятница

В её кабинете, угрюмо отметил про себя Смитбек, ничего не изменилось: всё вплоть до последней мелочи находилось на прежних местах. Журналист плюхнулся в кресло с ощущением того, что это уже было.

Рикмен вернулась из приёмной с тонкой папкой. На лице её застыла несколько натянутая улыбка.

— Сегодня вечером открытие! — напомнила она. — Придёте?

— Да, конечно, — ответил Смитбек. Рикмен подала ему папку.

— Прочтите это, Билл, — чуть напряжённо сказала она.

НЬЮ-ЙОРКСКИЙ МУЗЕЙ ЕСТЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

ВНУТРЕННИЙ МЕМОРАНДУМ

Уильяму Смитбеку-младшему от Лавинии Рикмен. Относительно неозаглавленной работы о выставке «Суеверия»

Вступает в силу немедленно, и впредь до дальнейшего уведомления ваша работа в музее будет определяться следующими условиями:

1. Все интервью для текущей работы должны проводиться в моём присутствии.

2. Записывать интервью на плёнку или на бумагу вам запрещается. В целях согласованности и экономии времени я принимаю на себя обязанность записывать все беседы и отдавать вам отредактированные тексты для включения в текущую работу.

3. Обсуждение музейных дел с сотрудниками или находящимися в музее лицами запрещается без моего письменного на то разрешения. В подтверждение того, что вы поняли эти условия и согласны с ними, распишитесь внизу.

Смитбек перечитал текст дважды, затем поднял взгляд.

— Ну? — спросила Рикмен, склонив набок голову. — Что скажете?

— Давайте кое-что уточним, — заговорил журналист. — Мне запрещается разговаривать с кем-нибудь, скажем, за обедом, без вашего разрешения?

— О музейных делах. Совершенно верно, — подтвердила Рикмен, поправляя на шее пёстрый шарф.

— Почему? Разве документ, который вы разослали вчера, не связывает меня по рукам и ногам?

— Билл, сами знаете почему. Вы зарекомендовали себя как ненадёжный человек.

— Чем же? — сдавленно спросил Смитбек.

— Насколько мне известно, вы носились по всему музею, разговаривали с людьми, не имеющими отношения к теме вашей работы, задавали вопросы, не касающиеся новой выставки. Если вы думаете, что можете собирать сведения о… э… о недавних событиях, то я должна напомнить вам о семнадцатом пункте вашего контракта, который запрещает использовать сведения, не санкционированные мною. Ничто, повторяю, ничто, имеющее отношение к этой трагической ситуации, санкционировано не будет.

Смитбек выпрямился.

— Трагическая ситуация! — взорвался он. — Почему не сказать прямо: убийства!

— Пожалуйста, не повышайте голос у меня в кабинете, — отрезала Рикмен.

— Вы наняли меня писать книгу, а не пресс-коммюнике на триста страниц. В музее за неделю до открытия самой большой выставки произошло несколько убийств. Хотите сказать, этого не должно быть в книге?

— Я и только я решаю, чему быть в книге, а чему нет. Понятно?

Смитбек покачал головой. Рикмен встала.

— Это становится утомительным. Немедленно подписывайте документ, или с вами будет покончено.

— Покончено? Меня застрелят или сожгут?

— Я не потерплю такого легкомыслия у себя в кабинете. Либо вы примете эти условия, либо я немедленно приму ваш отказ от работы.

— Отлично, — сказал Смитбек. — В таком случае я предложу рукопись коммерческому издателю. Вам эта книга нужна не меньше, чем мне. И мы оба знаем, что я могу получить солидный аванс за утаиваемые сведения об убийствах в музее. Поверьте, эти факты мне известны. Целиком и полностью.