Попутчица - Александр Варго

Тварь издала хныкающий звук, напирая, и Света, не удержавшись, упала на спину. Существо торопливо вскарабкалось на тело девушки, придавливая к полу ее своими жесткими лапами. Хоботок жадно обследовал ее заплаканное лицо, оставляя на ее коже грязно-липкие кляксы.

– Помогите, – едва смогла выговорить Света.

Хоботок переместился на ее обнаженную шею, худенькую и ничем не защищенную. И замер. Там, где ритмично билась нежно-голубоватая жилка.

– Помогите, – еще тише повторила Светлана.

Хоботок приклеился к шее, проникая все глубже и глубже под кожу.

Девушка даже не пыталась сопротивляться, а просто лежала с безмолвной покорностью, в то время как рана на ее шее становилась все шире, позволяя крошечным зубьям-крючкам прочно закрепиться за ее трепещущую плоть.

Когда раздались сосущие звуки, Николая вырвало.

После того как Павел Сергеевич упал, Лена несколько минут продолжала лежать в полной неподвижности, боясь шевельнуться. Наверняка этот старый гадкий дед притворяется, конечно, а как только она высунет нос, он тут же схватит ее.

Но время шло, а старик не двигался.

Зато в соседней комнате явно что-то происходило. Оттуда доносился громкий шум, кричал Коля, плакала Света… и она, набравшись смелости, принялась осторожно выползать наружу. Выбравшись, Лена нерешительно встала подле лежащего старика, чуть слышно вздохнула и раздраженно почесала ухо, которое в последнее время не давало ей покоя от зуда, даже забинтованная рука с ногой не причиняли ей такого беспокойства. Затем нерешительно шагнула вперед и вышла из комнаты. Перед ней оказалась дверь другого помещения. Кажется, именно там их держал этот ужасный дед.

«Там Коля. И Света», – подумала Лена и робко протянула руку, намереваясь толкнуть дверь, чтобы войти внутрь, но некая непреодолимая сила заставила ее застыть на полпути.

Да. Коля там. И Света тоже.

И, наверное, ее папа там. Ведь Коля постоянно звал его.

Но… Страх неожиданно захлестнул ее плотными кольцами, сдавливая все сильнее и сильнее, вроде стального обруча.

Да, она трусиха. И она боится зайти внутрь. И не только потому, что ей страшно за себя. Она боялась того, что может увидеть.

Увидеть то, что могло случиться с Колей, с папой, со Светой.

Наверное, будет лучше, если она подождет, когда все закончится. Это будет уже совсем скоро, потому что шум в комнате почти утих. Услышав, как за дверью кто-то громко и жадко чавкает, Лена, побледнев, отшатнулась, на цыпочках прошла к входной двери и тихонько села прямо на грязный порог. Там было прохладно – из-под дверной щели тянуло сквозняком. Снаружи слышался озлобленный лай собак, и девочка поежилась – она все еще помнила, как они днем набросились на нее…

Нет, на улицу она больше одна не пойдет.

Она дождется Колю. Обязательно дождется.

И они тут же убегут домой. Коля что-нибудь придумает, чтобы собаки их не искусали.

Лена коснулась уха и поморщилась. Эта странная выпуклость на ухе пугала ее. Она была похожа на какую-то шишку. А вдруг эта штука заразная?!

Обхватив исцарапанные коленки руками, девочка прижалась спиной к двери и стала терпеливо ждать.

Она будет ждать, сколько потребуется.

Все будет хорошо.

– Света! Света! – Николаю казалось, что он кричит, однако в реальности его голос звучал тише комариного писка. Он вытер едкую желчь, которой были измазаны его губы и подбородок. – Света?!

Она не отзывалась, и Коля, наконец, нашел в себе силы приподняться, чтобы видеть происходящее.

Громадная членистоногая тварь, взгромоздившись на тело Светы, не отрывала от шеи девушки своей уродливой лысой головы. Задними парами лап она прочно уперлась в дощатый пол, а передними прижимала к себе несчастную, будто ребенок любимую игрушку. По каплеообразному мешку монстра изредка пробегала крупная дрожь.

– Не надо, – хрипло проговорил Коля. – Эй! Не надо!

Превозмогая боль в сломанной ноге, он пополз к ним.

Еще немного. Еще чуть-чуть.

На мгновение он остановился, с легким недоумением разглядывая коченеющее тело Бориса, возникшее на его пути.

Эх, Боря, Боря… Вот тебе и жопинг-квакинг.

Затем продолжил путь, с нарастающей паникой глядя на тварь. Ему было страшно даже смотреть на нее, не говоря уже о том, чтобы вступить в схватку с этим жутким монстром. Только мысли о Свете придавали ему решимости.

Оказавшись рядом с существом, Коля схватил его за панцирь, по своей твердости напоминающий броню, и потянул на себя. Тварь даже не шелохнулась, а он лишь содрал кожу с ладоней. С таким же успехом можно было попробовать выдирать камни из брусчатки. Набравшись решимости, он вцепился в лапу мутанта, и тот с раздражением дрыгнул ею, отшвырнув подростка в сторону, как плюшевую куклу. Кривой коготь рассек футболку Коли, оставив на его груди глубокую борозду с рваными краями, которая тут же набухла кровью.

Он не без труда поднялся с пола и попытался собраться с мыслями.

Топор!

Да, топор. Это именно то, что нужно.

Бормоча что-то под нос, Коля несколько секунд вертел головой в поисках топора. Обнаружив свое оружие под обломками стола, взял его в руку. Топор почему-то показался Николаю непомерно тяжелым, будто ему приходилось держать штангу, загруженную блинами.

Вздыхая, он вновь двинулся к мутанту, который, казалось, вообще ни на что не обращал внимания, увлеченный «ужином». Хоботок паукообразного существа почти полностью погрузился в шею девушки, и Николай услышал страшный, душераздирающий вой, вой смертельно раненного животного. Лишь через мгновение он осознал, что этот звук исторгается из его собственной глотки. Членистоногая гадина высасывала кровь из Светы с такой же ошеломляющей легкостью, с какой ребенок выпивает сок через трубочку из стаканчика.

Стараясь не смотреть на синюшное лицо девушки, Коля опустил топор на голову твари.

От удара существо вздрогнуло. На изжелта-грязной голове, покрытой сеткой трещин, зияла широкая рана, которая лениво заполнялась мутной пастообразной жижей. Мутант будто бы сочился клеем.

Вскрикнув, Николай ударил снова, расширяя рану.

Третий удар угодил в сочленение головы мерзкой твари и некоего подобия шеи. Раздался хруст, и лезвие топора застряло в ране. На лицо Николаю брызнуло чем-то черным и липким, и он вновь содрогнулся от рвотного спазма. С трудом высвободив топор из шеи существа, он рубанул еще раз. Монстр судорожно забил лапами. Потянулся назад, приподнимая вместе с собой заякоренное хоботком безвольное тело Светланы.

Прилагая нечеловеческие усилия, Николай вновь поднял над головой топор, который буквально ходил ходуном в руках, и, взревев, опустил его, на этот раз полностью отсекая голову мутанта от тела. Изрубленная, сочащаяся черной кровью голова чудовища осталась приклеенной к шее Светы, держась на хоботке, введенном под ее кожу.