Реликварий - Дуглас Престон

Вестсайдская сортировочная, расположенная на самом западном краю Манхэттена, пребывала в запустении. Эти семьдесят пять акров – самый большой после Центрального парка незастроенный участок земли на острове – оставались практически неизвестными для миллионов живущих или работающих поблизости от него ньюйоркцев. Станция, бывшая в начале века сердцем процветающей коммерции, теперь находилась в полном упадке. Ржавые рельсы тонули в лопухах, заброшенные и испещренные граффити пакгаузы разваливались и ветшали.

Два десятилетия эта земля была объектом судебных исков, политических манипуляций, несбыточных планов и местом бесчисленных банкротств. Арендаторы постепенно бросали склады, и их место занимали бездомные. В одном из углов железнодорожного двора стояло несколько неуклюжих грязных сооружений из листов фанеры и жести. Рядом виднелись вызывающие жалость огородики, поросшие одичавшим горохом и листьями кабачков.

Марго стояла между двумя заброшенными железнодорожными строениями на месте сгоревшего склада. Пожар случился четыре месяца назад, и огонь, судя по всему, полыхал что надо. От склада остались лишь искореженные двутавровые балки да невысокие стены из шлакобетона. Цементный пол под ногами был по щиколотку усыпан обгорелыми обломками и обугленным гравием. В одном из углов виднелось то, что осталось от нескольких металлических столов. На почерневших столешницах стояли искореженные приборы и оплавленная химическая посуда. Марго осмотрелась, прикрыв глаза ладонью от низкого предзакатного солнца. В громоздких металлических шкафах находились какие-то электрические машины. Шкафы расплавились, и их содержимое – масса проводов и распределительные коробки – вывалилось наружу. Все вокруг было пропитано ядовитым запахом жженого пластика и гудрона.

– Ну и что вы думаете? – спросил появившийся рядом с ней д’Агоста.

– Вы уверены, что это место было последним жильем Грега? – покачав головой, в свою очередь, спросила она.

– Это подтвердила транспортная компания. Время пожара приблизительно совпадает со временем его смерти. Сомнительно, чтобы он отсюда куда-нибудь переезжал. Но при расчетах с “Кон Эдисон” и “Нью-Йорк-телефон” он пользовался вымышленным именем, так что быть уверенными до конца мы не можем.

– Вымышленное имя? – Марго продолжала осматривать сгоревший склад. – Интересно, его убили до пожара или после?

– Меня это интересует даже больше, чем вас, – проговорил д’Агоста.

– Похоже, у него здесь была какая-то лаборатория.

– Это даже я понял, – кивнул д’Агоста. – Ведь Кавакита был ученым. Вроде вас, наверное?

– Не совсем. Грег увлекался генетикой и биоэволюцией. Я же специализируюсь в области антропологической фармакологии.

– Не важно. Суть в том, что это за лаборатория.

– Трудно сказать. Прежде всего хотелось бы больше узнать о стоящих в углу машинах. Еще я хочу сделать схему размещения расплавленного стекла на столах. Это позволит нам уяснить, какие процессы там проходили.

– Итак? – Лейтенант вопросительно посмотрел, глядя на нее.

– Что “итак”? – уточнила Марго.

– Вы этим займетесь?

– Но почему я? В управлении полиции наверняка есть специалисты и…

– Управление полиции это не интересует, – прервал её д’Агоста. – На убийство Кавакиты там плевать хотели. Оно их занимает меньше, чем нарушения правил уличного движения.

Марго в изумлении посмотрела на д’Агосту.

– Начальству безразлично, что произошло с Кавакитой и чем он занимался перед смертью. Они считают, что парень стал всего-навсего очередной случайной жертвой. Так же, как Брамбелл.

– Но вы-то так не считаете? Ведь вы думаете, что он каким-то образом связан с этими убийствами, разве нет?

Д’Агоста достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб.

– Не знаю, черт побери! Однако этот ваш Кавакита занимался чем-то необычным. И я хочу знать – чем. Вы были с ним знакомы, верно?

– Да, – кивнула Марго.

– Я встречался с ним только один раз, на прощальной вечеринке, которую Фрок устроил для Пендергаста. Что он собой представлял?

Марго задумалась.

– Блестящий ученый. Просто великолепный, – наконец сказала она.

– Что он представлял собой как личность?

– Грег слыл не самым приятным человеком среди работников музея… – Марго тщательно подбирала слова. – Он был… безжалостным, если можно так выразиться. Грег тогда казался мне человеком, готовым пойти на все ради своей карьеры. Он не сотрудничал ни с одним из нас и, кажется, не доверял никому, кто мог бы… – Она неожиданно замолчала.

– Да?

– Неужели это так необходимо? Терпеть не могу говорить о людях, которые не способны выступить в свою защиту!

– Именно в таких случаях и следует говорить. Мог ли он в силу своего характера оказаться втянутым в преступную деятельность?

– Абсолютно исключено. Я не всегда разделяла его этические взгляды: он был из тех, кто ставит науку выше общечеловеческих ценностей, но преступником он быть не мог. – Немного помявшись, Марго добавила: – Он пытался разыскать меня некоторое время назад. Примерно за месяц до смерти.

– Не знаете, с какой целью? Не похоже, чтобы вы были друзьями.

– Близкими друзьями – нет. Но оставались добрыми коллегами. Если Грег оказался в трудном положении… – По её лицу пробежала тень. – Может быть, я могла бы ему помочь. Я же просто-напросто игнорировала его звонок.