Безликий. Возрождение - Владимир Поляков

– Эш, п-посмот-три на н-н-адпись над д-дверью, – ее зубы лязгали почище кастаньет, хоть прямо сейчас в испанский народный ансамбль записывай.

Да, просьбу, высказанную таким голосом, желательно исполнить. Заставить Люсьен заикаться от страха могло только что-то ну очень существенное. Переведя взгляд в рекомендованное место, я понял, что причина действительно уважительная – над дверью красовалась мерцающая тусклым светом надпись: «Вошедшим сюда выхода нет». Словно убедившись в том, что все здесь присутствующие приняли написанное к сведению, чья-то невидимая рука стерла мерцающие буквы, словно мел с доски в лекционной аудитории.

* * *

Мистика, однако! Похоже, нас угораздило попасть в дом с привидениями, настроенными самым недружелюбным образом. Конечно, я и раньше был уверен, что наш мир гораздо более сложен, чем может показаться, и оккультная составляющая просто должна присутствовать в нем. Ведь нет дыма без огня. Все многочисленные мифы и легенды должны были иметь под собой сколь-либо прочный фундамент, да и способности вроде телекинеза, иногда появляющиеся у отдельных людей, тоже не из пустого места нарисовались. Я и сам увлекаюсь оккультизмом, видел кое-что не вписывающееся в сугубо материальные представления о мире, но не в таких явных и угрожающих формах.

Да, повидал я многое, гораздо больше того, что могло бы присниться обычному человеку. И тут, да и в других, порой весьма экзотических краях. Поневоле на ум пришел виденный мной как-то плакат: «Поступив к нам на работу, вы сможете побывать в разных странах, увидеть множество достопримечательностей, познакомиться с массой разных людей». Одно маленькое уточнение – с большей частью знакомство учинялось через прицел снайперской винтовки.

Оно самое… Пришлось несколько лет поработать в разных местах, сочетая собственно работу и личные принципы. Наемник по прозвищу Эш хоть и воевал за деньги, но лишь против тех, к кому испытывал искреннюю душевную неприязнь. Такие всегда были в избытке: наркокартели, мальчики из звездно-полосатой страны, прочая мутная накипь рода человеческого.

Что поделать, найти иное применение своим специфическим талантам мне так и не удалось. Из родных вооруженных сил выперли за категорическую неуживчивость характера, на прощание прилепив на грудь зримое подтверждение заслуг. Правда, воплощение никак не сочеталось с устным напутствием провалиться куда подальше и более не появляться ближе километра от любой воинской части.

Забавно. Видимо, сильно не понравилась моя привычка зачищать враждебную территорию до состояния выжженной земли. Зато по моим ребятам не стреляли из-за каждого куста. Некому было, вот и не стреляли. Однако не всем такой подход нравился. «Не всем» – это начальству. Да крысам разных мастей, что делали ставку не на победу, а на поражение, позволяющее вновь и вновь вертеть вонючие свои гешефты.

Сидеть на гражданке было грустно, денег было тоже не так чтоб достаточно. В околомафиозные структуры не тянуло, а прозябать в какой-нибудь охране или службе безопасности для своего офицерского самосознания я считал несколько не комильфо.

Так и понеслось. Одна страна, другая. Как хорошего снайпера меня ценили, но я старался не задерживаться на одном месте. Сыграло свою роль то самое, еще с институтской скамьи, увлечение оккультизмом. Оно же, в свою очередь, пошло от впервые увиденного гипноза. Был у нас в универе один гость, гипнотизер с именем, так в обзорной лекции рассказывал и показывал азы своей науки.

Хорошие были объяснения, четкие. Вот я и попробовал чуть позже, воспользовавшись еще и соответствующей литературой, проверить на собственном опыте показанное им. Естественно, не в роли подопытного, она меня совсем не устраивала.

К моему приятному удивлению, опыт удался. Мне удалось ввести в гипнотранс одну свою подружку. Сам факт такого воздействия раз и навсегда захватил меня, заставив в дальнейшем не только усилить способности гипнотизера, но и докапываться до других, вроде бы не существующих знаний. Но для этого надо было поездить по миру, пошарить в разных глухих уголках и, напротив, в крупных мегаполисах. Поэтому работа наемного стрелка и снайпера и позволила многое постичь, узнать, понять.

Не скажу, что мне удалось достичь многого. Но кое-что все же получалось. Хотелось большего, но на это мои мимолетные знакомые, владеющие кое-чем, лишь разводили руками. Дескать, мы и сами рады, да пока рылом не вышли.

Постепенно закрадывалась мысль о том, что надо осесть в одном из перспективных мест и медленно, планомерно искать выходы не на полудиких шаманов из той же латиноамериканской глубинки, а на более серьезных людей. Благо деньги скопились немалые, так что со временем и возможностями ограничений отныне не водилось.

Вот и вернулся я в родные края. Знающие люди сказали, что как раз на моей родине прослойка «знающих» посолиднее, чем в других местах земного шара. Только искать их – занятие непростое, да и опасное к тому же.

С моего возвращения прошло месяца полтора, не более того. Я успел отдохнуть как следует, опять же восстановить отношения с Люсьен. Всерьез заняться поисками рассчитывал где-то через две-три недели.

Однако жизнь – это то, что случается с человеком, пока он стоит планы. Вот так оно и вышло. Угораздило меня вляпаться в мистическую по самое «не могу» ситуацию. И как прикажете выбираться из нее? Не знаете? Вот и я тоже не в курсе. Остается только подробно расспросить монаха как аборигена здешних мест, причем с самого начала этого мистического действа.

* * *

Приобняв все еще дрожащую как лист на ветру Люсьен, я усадил ее на довольно удобный диванчик, после чего и сам приземлился рядом. Монах все так же стоял как памятник нерукотворный, изображая отрешенность от всего мира. Вот только получалось у него это из рук вон плохо.

– Ну что, служитель культа, рассказывай с самого начала, как вы докатились до такой жизни?

– Это безумие началось четыре дня назад, – начал монах свое повествование. – Один из братьев просто-напросто не смог открыть входную дверь. Сначала ему не поверили, но потом, попробовав сами, вынуждены были признать его правоту. Дверь пытались открыть всеми способами: выламывали ломом, стреляли, закладывали взрывчатку. Я уж не говорю о… м-м-м, несколько нетрадиционных методах.

Эге, да и сами монахи не так просты, как могло показаться. Я готов съесть собственные сапоги, если под словами «нетрадиционные методы» он не имел в виду нечто оккультное.

– Так значит, вы сразу почувствовали в этом магическую составляющую? – заинтересовался я. – Да не мнись ты, словно целка после пятого аборта. И ежику понятно, что вы используете магию, хоть и тщательно скрываете это.

– Не буду спорить, все равно это уже неважно. Отсюда не выбраться никому.

– Еще раз такое скажешь, лично тебя под плинтус утрамбую, – моему злобному шипению позавидовали бы все гадюки в окрестностях. – Придурок, ты же должен знать, что высказанные вслух мысли иногда имеют обыкновение сбываться. Говори по сути…

Оказалось, что не только дверь, но и окна, и даже стены не поддались попыткам разрушения. Телефон нельзя сказать чтобы не работал, но постоянно соединял с заведениями на манер тех, что попались и мне. Да и вообще за более конкретными сведениями мне следует обратиться не к нему – скромному члену Ордена, – а к более значимым персонам. Вот только большую часть самых значимых уже следует на том свете с фонарями искать – померли от непонятных, но тем не менее несовместимых с жизнью причин. Интересные вообще-то новости…