Комната ужасов - Майкл Грей

Мистер Брайер все еще загораживал спиной дверь. Джейми выдвинул средний ящик стола. Скрепки. Старинные ручки, те, которые окунали в чернильницы, не авторучки. У авторучек бывают иногда золотые перья. Монетка. Шиллинг. Порылся еще. Несколько шиллингов, несколько пенсов. «Мертвые деньги» — называл их Джейми, Деньги, которые люди швырнули в ящик стола или тумбочки, а потом забыли. Деньги, которые останутся мертвыми, пропавшими без вести. Если только Джейми не найдет их и не вернет к жизни.

Брайер потерся лопаткой о косяк, потом кивнул кому-то.

Нижний ящик был глубоким, со стопками карточек, болтающихся на длинной шпильке. Каждая стопка помечена именем. Карточки на людей! Возбуждение, чуть ли не сексуальное возбуждение охватило Джейми. Секретные досье! Первая стопочка: «Эндрюс». Джейми повернул карточку, чтобы посмотреть с конца. Финансовое положение. Кто она такая, «Эндрюс, Елизавета»?

Выдвинул ящик подальше. «Брайер Роб. Дж». Здесь потолще, чем у «Эндрюс, Елизаветы». Мистер Брайер сунул одну руку в карман, другой жестикулировал в проеме двери.

Джейми повернул карточки утлом, продолжил шмон. «Халифакс, Джейн Ревекка». Юноша вытащил обе стопочки. Розовая большая пометка и две голубые поменьше. Большие — розовая и голубая — для женщины и для мужчины и по две маленькие для отпрысков. Их, выходит, сделали наследниками по половому признаку. Дядю Эфраима посетила странная мысль о создании семьи путем вынужденного совместного проживания? Как бы там ни было, идея возбуждает своей неясностью. Не взрослых, конечно. Обе стопки выскользнули и упали на пол. Джейми их задвинул потихоньку носком ботинка под стол. «Выпали в результате несчастного случая». Потом будет еще время прибрать к рукам и спрятать. Дядя Эфраим, конечно, старый ублюдок с загибонами, но Джейми лично не видит ничего плохого в том, чтобы поспособствовать стариковским планам — переспать с кем надо.

Джейми кивнул в сторону надписи в черной рамке.

— На пишущей машинке, — не повернув головы, пояснил он, заметив, что подошел Брайер.

— Джейми, можно просить тебя об одолжении? — спросил мужчина.

— Конечно. Что такое?

— Я приехал в чужой машине. Твоя мать любезно предложила отвезти меня обратно в мотель, забрать машину и вещи. Не могли бы вы с братом присмотреть, пока нас не будет, за моими девочками?

— О ч-ч-чем речь!

— О-о, ты так любезен, Джейми. Идешь сам к нам в няньки. Ты уверен, что твой брат не будет возражать? — Угол его рта поехал вверх.

— Он у меня будет как шелковый. — Джейми заулыбался.

— Понятное дело. Осмотрели бы пока дом. Порасспросите для начала миссис Хармон. И поласковей со старушенцией. Мы — одна нога здесь, другая там.

— Располагайте своим временем без стеснения. Месяц вашего отсутствия нас не отяготит. Управимся.

— Ты доверишь мне свою мать?

— Если вы доверите мне вашу дочку.

— Дело. Даешь, значит, нам пять минут, от силы шесть? Не то чтобы я тебе не доверял, Джейми, но вот брат твой, ну… у него дурной глаз.

— Брат — испорченный в конец, точно, но не берите в голову. Я пригляжу за ним.

— Там вон стул. Сымпровизируй пока поводок и хлыстик. Что тебе привезти?

— Два гамбургера, выпечку, большое жаркое, шоколадный коктейль.

— Представляю на материнское утверждение. Подпись получена. До скорого.

Пиджак Рона украшал спинку старого кресла-качалки у крыльца. Сам Рон в просторной рубашке с короткими рукавами сидел рядышком с Вуди. Занят он был тем, что водил бруском по лезвию серпа.

— Не так нежно, парень. Это сталь, а не пудинг.

Рон ушел с головой в работу, изогнутое лезвие начало нежно петь. Вуди откинулся, достал из кармана рубахи окурок, поглядел на него, убрал обратно.

— Чего ты? Давай, — сказал Рон.

— Не-е. Нехорошо.

— Эфраимовы правила?

— Ага. Никакого курева, никакой ханки, никакого кофе. Внутри Дома.

— А мы — снаружи.

— Дом до границы. — Похожей на выдернутый корень рукой Вуди махнул туда, где брусчатку сменял гравий.

— Теперь их не обязательно выполнять, твои правила. Ты ж знаешь.

— Знаю, знаю. — Он снова вытащил бычок и опять убрал. — Нет, нехорошо.

— Должно быть, он был необыкновенным человеком.

— Похоже, что так.

— Правил понаписал целую кучу.

— Похоже, что так.

Джейми все держался сзади, слушал.

Рон попробовал лезвие серпа большим пальцем, плюнул на брусок, снова принялся точить. Вуди кивнул, оперся спиной на дубовые перила. Рон повернулся в его сторону.

— Никогда его не видал, я тебе говорил? Ни дядю, ни двоюродного дядю, никого не видал. Расскажи-ка о нем.

— Что?

— Ну… Как он умер? Никто так и не рассказал мне.

— Умер, следуя правилам. Пытаясь следовать.

— Так-так-так.

— Никто не должен умирать внутри Дома. Цветы там нельзя держать, даже растения в горшках. Никаких домашних животных. Он даже жуков старался внутрь не пускать. Фанатик он был. Настоящий фанатик. Серпы внутрь носить тоже не разрешал. Два-три года назад хозяин простудился. Доктор не взял его в свою клинику. Так он пошел и записался в спортклуб. Членом стал. Был, пока мог. Так и не ушел. Был членом, пока не помер. Вот так.

— Так где он умер-то? — торопил Рон.

— В Доме. — Вуди кисло улыбнулся. — Помер в Доме.

— Как? Как умер?

— Сломал спину. Потом сердце лопнуло. В погреб он свалился. А помер у входной двери. Выполз наверх по ступенькам. Через холл.

— Чтобы на помощь позвать?

— Еще чего. Чтобы следовать правилу. Знал, что помирает, понял? Мимо телефона прополз. Вылезти пытался. Из Дома. Так на коврике у двери и помер.

— А дома, что, не было никого, помочь?

— Выходной. По выходным — ни одной живой души. Он одиночество любил, хозяин-то. Женщину пускал — для уборки. — Рон подумал про миссис Хармон. — Особенно для зеркал. Очень он за зеркалами следил. А сам я сегодня первый раз в холле был. Первый раз за двадцать четыре года. — В голосе было скорее удивление, чем обида.

Джейми кашлянул. Вуди обернулся, а Рон сделал вид, будто давно заметил, что там стоит брат. Рон никогда не признавался, что его застали врасплох. Старик встал и забрал у него серп.

— У меня тут обязанности, хозяева молодые.

— Спасибо за интересную беседу, — крикнул Рон вдогонку удаляющейся спине, — и за урок точильного ремесла.