Кулинар - Александр Варго

— Победит Глагол, — сказал он.

— Чудное имя, — откликнулась Нелли.

— Прекрасное имя! — воскликнул Александр. — Гордое и озорное!

— И все же странно, почему ты не делаешь ставок, — пожала плечами Нелли.

— Посмотри на этих людишек, — презрительно кивнул Александр в сторону суетящихся букмекеров. — Они напоминают мне валютчиков в Центральном универмаге. Основа эстетического наслаждения — в незаинтересованности, это и есть принцип искусства. Не ремесла, — язвительно подчеркнул он. — Лошадь бежит и не думает о призе. А вот эти грязные стяжатели, эксплуатирующие прекрасных животных, привыкли зарабатывать таким вот мерзким способом. Им плевать на лошадей, на их грацию, даже на их особенный темперамент. Главное для этих скотов — азарт; главное — кто придет первым. Это язвы на теле искусства и спорта…

Александр вдруг умолк. Ему стало скучно. Нелли смутилась, услышав такую пафосную речь.

— Не знаю, может, я просто устал от грязи… да и нервы у меня слишком чутко воспринимают окружающее. Я ведь два дня как из больницы… — Александр скользнул взглядом по лицу собеседницы.

— Что такое? — насторожилась она.

Александр мысленно поморщился, заподозрив в этой встревоженности дань вежливому участию здорового человека больному.

— Обострение панкреатита, — небрежно произнес Александр. — Ты не представляешь, каким уродливым и беспомощным становится человек. Он опухает, его охватывает чудовищная слабость и… отвращение к жизни…

— Но сейчас все позади? — Нелли было тяжело и неудобно разговаривать на подобные темы.

Александр заметил это и упрекнул свою знакомую в легкомыслии. Впрочем, упрекнул молча.

— Выкарабкался, — нехотя процедил Александр.

Неловкость Нелли пробудила в нем досаду и даже злость. Он старался не смотреть на нее, повернувшись всем корпусом к арене. Отделенные выкрашенными в синий цвет металлическими перилами, в прогале между кроной каштана и правым углом низкой трибунной крыши пронеслись скакуны. Жокеи, выпятив задницы, тесно жались к их шеям, изогнутым, словно носы римских галер. В бешеном ритме мелькали ноги лошадей, и казалось, еще мгновение — и животные взмоют в небо. По трибуне прошел взволнованный рокот. Слышны были отдельные выкрики, подбадривающие отстающих и приветствующие идущую первой Норис.

— Норис слишком нервная, — отметил Александр. — То, что она впереди, — не показатель. Глагол идет третьим. Но подожди, на финишной прямой он выложится. Ах какие у них запястья, сколько изящества! — пробормотал он, любуясь скакунами.

— А Катька знает, что ты болел? — продолжала житейскую тему Нелли.

«Все события, в том числе и болезнь, ей надо обставить на бытовой лад, обнести забором семейных интересов, — раздраженно подумал Александр. — Не то, как человек переживает свою болезнь, сваливающееся на него одиночество и страх смерти, беспокоит подобных существ, а то, как на его недуг отреагировал тот или иной родственник или знакомый». Эта мысль при всей своей горечи была так сладка и отрадна для исстрадавшегося сердца Александра, что он почти уверовал в свою мнимую болезнь, дававшую ему повод прийти к такому неутешительному, но по-своему приятному умозаключению. Словно он нашел оправдание своему недовольству!

— Я известил ее и маму, поддавшись слабости. — Александр наслаждался уничижительно-горделивой горечью своего одиночества. — Поэтому у меня и есть надежда, что они приедут.

— Ты обязательно должен был известить их, — в духе добрых героинь американских мелодрам высказалась Нелли. — А как ты сейчас себя чувствуешь? — с комичным сочувствием равнодушного человека спросила она.

— Удовлетворительно, — невозмутимо ответил Александр. — Я даже думаю устроить вечеринку в честь моего выздоровления.

Он повеселел и обратил на Нелли игривый взгляд.

— Ты, кстати, уже приглашена. Возможно, Катька тоже будет там. Если приедет, — со значением пояснил он. — Я рассчитываю пригласить, кроме того, некоторых из своих нынешних приятелей и сослуживцев. Холостых. Разве это не шанс для тебя?

Александр лукаво улыбнулся. Нелли разыграла легкое смущение.

— Ты уверен, что я понравлюсь кому-нибудь? — с оттенком кокетства рассмеялась она.

— Я и сам был бы не против за тобой приударить, но знаю, увы, что не в твоем вкусе, — вздохнул Александр и тоже рассмеялся.

Однако смех его быстро погас, и лицо приняло озабоченное выражение.

— Это не ответ, — проговорила Нелли.

— Мне кажется, что ты можешь не понравиться только дураку или извращенцу, — не терпящим возражения тоном произнес Александр. — Хотя должен признать, что светлые волосы тебе больше шли.

— А мне, наоборот, кажется, что этот цвет, — Нелли выдернула пальцами упавший за ворот блузки темный, с фиолетово-красным отливом локон, — делает более выразительным взгляд.

Она сняла очки. Ее густо накрашенные глаза полыхнули изумрудным пламенем.

— Ты была более трогательной, что ли, — снисходительно заметил Александр.

— Зато так я более секси, — рассмеялась Нелли.

— Ну так я могу рассчитывать на твое присутствие на этой вечеринке?

— Можешь, — застенчиво, вразрез с провокационным блеском глаз, пробормотала Нелли.

— Я еще подумал, — нерешительно произнес он. — Может, лучше было устроить встречу на нейтральной территории?

— А если у меня? — предложила Нелли.

— Это было бы замечательно, — улыбнулся он.

«В скачке для верховых пород на дистанции тысяча шестьсот метров победил гнедой жеребец дагестанской породы Глагол, девяносто восьмого года рождения. Мастер-наездник Срутнев. Поприветствуем победителя!» — раздался голос диктора.

Трибуна взорвалась аплодисментами и радостными криками. Игроки заметались вокруг букмекеров.

— Что я говорил! — Александр поднял стакан с пивом и осушил его до дна, словно пил в честь победителя.