Попутчица - Александр Варго

– Это ты должен бояться!

Корнеев хихикнул и полез наверх.

– Ты вообще ничего не боишься?! – закричал ему вслед Евгений. Он наступил на первую перекладину, чувствуя, как его ноги наливаются свинцом. – Ты такой крутой, да? Кого ты убил у себя на участке? Мы видели труп!

– Я никого не убивал. Он сам убил себя – выпивкой и никчемной жизнью.

– Ты совсем ничего не понимаешь?! Ты закончишь жизнь в тюрьме! Или в дурдоме! За убийство и похищение наших детей! – продолжал орать Евгений.

– Я не боюсь суда на Земле, – обернулся старик. – А вот Высший суд никого из нас не обойдет стороной. И еще вопрос, дачник. Кто из нас больше совершил грехов?

– Вперед! – рявкнул Евгений.

Он быстро слабел. Силы неумолимо покидали его, казалось, ступеньки лестницы были вымазаны клеем, и каждый раз отрывать ноги от перекладин было все труднее и труднее. Жизнь из его угасающего тела словно выдавливалась огромной невидимой рукой, как тюбик с пастой, ему казалось, что еще немного, и от него останется лишь пустая оболочка.

Наверху пахло пылью и старыми вещами. За наваленным хламом виднелось небольшое отверстие в стене. Что-то вроде люка.

– Где они?! – скрипнул зубами Евгений. – Там?!

Он ткнул пистолетом, и старик со смиренным видом кивнул.

– Они без спроса залезли ко мне на участок. И я просто запер их наверху.

– Ты – чертов псих! – вырвалось у Евгения. – Давай, лезь! Думал, я тебя тут оставлю?! – сверкнул он глазами, и Корнеев безропотно пополз к распахнутой дверце. Евгений, кряхтя от напряжения и слабости, полез следом.

– Ты чего остановился? – спросил он подозрительно, видя, что старик замер у люка.

– Там твои дети, – мягко сказал Павел Сергеевич, – вот и забирай их сам.

– Только после тебя.

Корнеев пожал плечами. Мол, как пожелаешь.

Протискиваясь внутрь, Евгений задел об дверцу рукоятку торчащего из тела ножа и взвыл от боли. Перед глазами поплыли ярко-оранжевые круги.

– Почему… почему я ничего не слышу?!! – прохрипел он, вертя головой по сторонам и пытаясь что-то разглядеть. – Где они?!! Я не вижу и не слышу их!!

Свет фонарика наткнулся на аккуратно застеленную кровать и небольшой столик, на котором стояла ваза с цветами, заключенная в золотистую рамку фотография, на которой были изображены улыбающаяся девушка в обнимку с молодым человеком, а рядом лежала изящная розовая коробочка. Даже не открывая ее, Евгений готов был спорить, что там обручальные кольца. Стены чердака были украшены разноцветными шарами, часть из них давно сдулась и свисала вниз, некоторые еще не выдохлись.

– Где дети?!! – повернулся к старику Евгений.

– Наверное, спят, – ответил тот.

За спиной вдруг что-то звякнуло, затем послышался жалобный вздох. Трясущаяся рука Евгения, державшая фонарик, вытянулась в сторону звука. В углу чердачного помещения темнел закуток, плотно завешанный черным полиэтиленом и издали напоминающий самодельную душевую кабину. Оттуда и доносились странные звуки.

– Что… что ты с ними сделал, сумасшедший ублюдок? – прошептал Евгений.

Лязгающий звук возобновился. Словно… словно что-то медленно покачивалось на цепях. Что-то тяжелое.

«Например, человеческое тело», – пронеслось в мозгу Евгения, и его обдало ледяным холодом.

– Ну, что застыл, как столб? – с деланым участием произнес Павел Сергеевич. – Иди, дачник. Обними своего сына.

– Почему… почему там так… мало места? – беспомощно спросил Евгений. – Там… слишком мало место для пятерых… детей.

Бряцающий звук цепей стал более отчетливым. Он был равномерно-монотонным, словно кто-то за полиэтиленом раскачивался на качелях.

– Иии… ииий! Иии… ии…

– Кто… кто там? – выдохнул Евгений.

– Иди и посмотри, – сказал старик. – Тебя ждут. Очень ждут.

– Там не может быть пятерых ребят, – тупо повторил Евгений. – Слышите меня?! Кто там?! Коля!!! Леночка!!!

– Эй, дачник, – тихо позвал его старик.

Евгений развернулся. Его руку, которой он сжимал пистолет, цепко обхватили пальцы Корнеева.

– Туда надо идти без оружия, – проникновенно сказал он, не сводя своих безумных глаз с мужчины.

Выстрелить отец Николая не успел, так как в следующее мгновение старик с силой ударил головой прямо ему в лицо. Перед глазами брызнули сверкающие всполохи, в голове что-то с шумом взорвалось, как новогодняя хлопушка, и Евгений, потеряв равновесие, свалился на пол. Старик быстро подобрал выпавший из его руки пистолет и попятился назад, к выходу.

– Эй… Эй, нет, – дребезжащим голосом проговорил Евгений. Из разбитого носа текла кровь, заливая губы и подбородок.

– Приятного вечера, – улыбнулся Павел Сергеевич и через секунду скрылся в отверстии. Тяжело хлопнула металлическая дверца, раздался щелчок, после чего все стихло. Все, кроме покачивания цепей и тонкого жалобного хныканья.

Сначала Олег ничего не почувствовал. Ему просто показалось, что на него что-то упало. Что-то очень тяжелое. И лишь потом, спустя мгновение, пришла боль. По-настоящему глубокая, хлесткая боль, разрывающая каждый миллиметр его бедного тела.

Он хрипел, тщетно стараясь отбиться от собак ногами, и каждое движение жгло внутренности, будто в живот напихали тлеющих углей. В сарай вбегали новые псы, беспорядочно толкались, отпихивая и яростно огрызаясь друг на друга, лязгали челюстями.

– Бо… ря, – прошептали синеющие губы Олега. – Борька! Прости меня!

Даже сквозь злобно-захлебывающийся лай он слышал плачущий голос сына.

Боря звал его на помощь. А он не мог, потому что умирал. Потому что его пожирали заживо.

– Папа…

«Прости, сынок. Про…»

Сердце Олега уже давно перестало биться, но снизу еще несколько минут доносились плач и мольба о помощи.

Евгений неверяще смотрел в сторону захлопнувшейся дверцы.

– Эй!! Эй, открой, старик!!

Он попытался встать на ноги, но боль в боку стала такой нестерпимой, что у него потемнело в глазах. Было ощущение, что в тело вогнали раскаленные вилы и ворочали ими, пытаясь вывернуть его наизнанку.

– Иии… иии…

Евгений поднял валявшийся на полу фонарик и посветил в угол. Черный полиэтилен, которым был обтянут закуток, топорщился буграми, как пиратский парус в штормовую бурю.

– Коля? – неуверенно спросил он и мысленно сам себе ответил: «Нет там никакого Коли. Там вообще нет никаких детей».

Но если там нет детей, тогда кто издает эти душераздирающие звуки, от которых, раскаляясь, пульсирует мозг, а в уши будто бы засовывают спицы, разрывая барабанные перепонки, кто это?!