Сошествие тьмы - Дин Кунц

Дэйви переспросил:

— Что мы будем делать, если папу действительно застрелят?

— Его не застрелят.

— Но если все-таки застрелят, что будем делать?

— С нами все будет в порядке.

— Нас могут отправить в приют?

— Нет, глупенький.

— Где же мы тогда будем? А, Пенни? Где?

— Ну, может быть, будем жить с тетей Фэй и дядей Кэйтом.

— Да?

— С ними нам будет хорошо.

— Я лучше пойду жить в канализацию.

— Ну, это глупо.

— Нет, тогда я точно буду жить в канализации.

— Ну конечно.

— По ночам мы сможем выходить в город и воровать продукты.

— У кого? У бездомных, что ли?

— Зато мы сможем завести аллигатора вместо домашнего животного.

— В канализации нет никаких крокодилов.

— Есть, — возразил Дэйви.

— Это миф.

— Что ты сказала?

— Миф. Вымышленный рассказ, сказка.

— Ты — противная. Аллигаторы живут в канализации!

— Дэйви!

— Конечно. Где же им еще жить?

— Например, во Флориде.

— Флорида? Слушай, ну ты даешь! Флорида!

— Да, Флорида.

— Во Флориде живут только старые дураки-пенсионеры и девчонки, гоняющиеся за золотом.

Пенни изумилась:

— Где ты это слышал?

— От подруги тети Фэй, миссис Дампи.

— Дамси, — поправила его Пенни.

— Да, понимаешь, миссис Дампи разговаривала с тетей Фэй. Муж миссис Дампи хотел на пенсии переехать во Флориду. Он поехал туда поискать жилье и больше не вернулся. Потому что на самом деле сбежал с гоняющейся за золотом девчонкой. Так вот, миссис Дампи и сказала, что во Флориде живут только старые дураки и девчонки, гоняющиеся за золотом. Вот тебе еще одна причина, чтобы не жить у тети Фэй: эти ее друзья — они все похожи на миссис Дампи.

Все время жалуются, плачутся. Фу! А дядя Кэйт курит.

— Очень многие люди курят.

— От его одежды несет табаком.

— Ну и что тут страшного?

— А его дыхание, а?

— У тебя тоже не всегда пахнет цветами изо рта, знаешь ли.

— А кому нужен цветочный аромат изо рта?

— Шмелям.

— Но я же не шмель.

— Ты слишком много жужжишь и никак не можешь остановиться. Все время жужжишь.

— Нет, не правда.

— Жу-жу-жу.

— Ты следи за своими словами, а то я ведь могу и ужалить, раз я шмель.

— Не посмеешь.

— Я могу и укусить, и даже очень больно.

— Дэйви, только попробуй!

— Все равно тетя Фэй мне не нравится.

— Она же хочет тебе только добра.

— Она все время... щебечет.

— Дэйви, щебечут птицы, а не люди.

— Она щебечет, как птица.

Это, к сожалению, было правдой. Но, достигнув возраста двенадцати лет, Пенни стала ощущать, буквально в последнее время, какое-то душевное родство со взрослыми. Ей уже не так нравилось насмехаться над ними, как несколько месяцев назад.

Дэйви сказал:

— Она все время изводит папу вопросами, хорошо ли нас кормят.

— Она просто беспокоится о нас.

— Она что, думает, что папа будет морить нас голодом?

— Конечно, нет.

— Тогда почему все время об этом говорит?

— Просто потому, что она — тетя Фэй.

— Слушай, ты можешь это повторить?

Обрушившийся на улицу сильнейший порыв ветра достал их и в углублении перед зелеными воротами. Пенни и Дэйви затряслись от холода.

Дэйви не умолкал:

— У папы ведь классный пистолет, правда? Полицейским выдают очень хорошие пистолеты, да? Полицейским ведь не разрешают выходить на улицу с дерьмовым пистолетом, правда?

— Не смей говорить такие слова!

— Не разрешают, да?

— Нет. Полицейским выдают самые лучшие пистолеты.

— А папа хорошо стреляет?

— Да.

— Действительно хорошо?

— Очень хорошо.

— Он — лучший, да?

— Конечно. Никто не умеет обращаться с пистолетом лучше, чем наш папа.

— Тогда к нему можно подобраться только со спины, выстрелив исподтишка?

— Этого не случится, — уверенно сказала Пенни.

— Но ведь может и случиться?

— Ты слишком много сидишь у телевизора.

Несколько секунд они молчали. Наконец Дэйви сказал:

— Если кто-нибудь убьет папу, я хочу заболеть раком и тоже умереть.

— Прекрати говорить глупости, Дэйви.

— Рак, или разрыв сердца, или еще что-нибудь в этом роде.

— Не смей так говорить!

Дэйви в ответ закивал головой:

— Да, да, да! — Он говорил вполне серьезно. Абсолютно, совершенно серьезно. — Я попросил Бога, чтобы так и случилось, если папа погибнет.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Пенни.

— Каждую ночь в своих молитвах я прошу Господа, чтобы он охранял папу, а потом говорю: "Господи! Если уж ты позволишь, чтобы его застрелили по какой-нибудь идиотской случайности, то сделай так, чтобы я заболел раком и умер. Или чтобы меня сбил грузовик". Короче, что-нибудь вроде этого.

— Но это же ужасно!

Дэйви больше ничего не сказал.

Он смотрел на землю, на свои руки в рукавицах, куда угодно, только не на Пенни. Она взяла его за подбородок и повернула лицом к себе. В глазах у Дэйви стояли слезы. Он изо всех сил старался не заплакать, моргая все чаще и чаще.

Боже, какой же он маленький! Ему всего-то семь лет, но и для своего возраста он такой хрупкий и беспомощный. Пенни вдруг захотелось крепко-крепко его обнять, но она знала, что вряд ли ему понравится такая ласка, особенно на виду у одноклассников.

Внезапно и она почувствовала себя маленькой и беспомощной. Но это было нехорошо, совсем нехорошо. Она должна быть сильной ради Дэйви.

Отпустив его подбородок, Пенни сказала:

— Дэйви, послушай, нам с тобой надо сесть и поговорить: о маме, о том, как люди умирают, почему это происходит, о всяких таких вещах. Никакой это не конец, а скорее начало — там, в раю. И если что-нибудь вдруг случится с папой — хотя с ним ничего не должно случиться, — если вдруг по какой-нибудь дикой ошибке он погибнет, он захочет, и очень, чтобы мы продолжали жить. Он будет очень огорчен, если мы...