Разрушь меня - Тахира Мафи

Его брат.

Стараюсь унять нервную дрожь и улыбнуться мальчишке, изучающему жалкие обрывки ткани, едва прикрывающие мое тело. Почему я не знала, что у Адама есть брат? Как это я столько лет не знала?

Джеймс повернулся к Адаму:

— Это и есть Джульетта?

Я стою воплощением нонсенса, позабыв о манерах.

— Ты знаешь, кто я?

Джеймс, как пружинка, снова разворачивается ко мне:

— А то! Адам столько о тебе рассказывал!

Залившись краской, невольно бросаю взгляд на Адама. Он смотрит в пол и смущенно кашляет.

— Очень приятно познакомиться, — выдавливаю я.

Джеймс наклоняет голову набок.

— А ты всегда так одеваешься?

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Эй, малыш! — перебил брата Адам. — Джульетта с нами поживет немного. Сбегай проверь, нигде на полу трусы твои не валяются?

На лице Джеймса мелькает выражение испуга, и он без долгих слов бросается в темноту.

Становится тихо. Тишина тянется так долго, что я теряю счет секундам. Слышно, как где-то далеко что-то капает.

Покусывая нижнюю губу, я стараюсь подобрать правильные слова — и не могу.

— Я не знала, что у тебя есть брат.

— Но это же ничего? — беспокоится Адам. — Мы будем жить все вместе, и я…

Я холодею.

— Конечно, ничего! Я только… ну, это… Ты уверен, что мое присутствие для него безопасно?

— Трусов нигде не валяется, — объявляет Джеймс, выходя на свет. Я гадаю, куда он исчезал и где этот таинственный дом. — Так ты будешь с нами жить?

— Да, — отвечает за меня Адам. — Она у нас поживет некоторое время.

Джеймс смотрит то на Адама, то на меня и протягивает руку.

— Ну что ж, познакомимся наконец.

Помертвев, я не могу отвести взгляд от маленькой, протянутой мне руки.

— Джеймс! — довольно резко говорит Адам.

— Я пошутил! — хохочет Джеймс, опуская руку.

— Что? — Я едва дышу. Голова кружится, я ничего не понимаю.

— Не волнуйся, — говорит Джеймс, смеясь. — Я не коснусь тебя. Адам мне все рассказал о твоей волшебной силе.

— О чем, о чем?

— Слушайте, может, в дом пойдем? — Адам откашливается чересчур громко. — Я только сумки возьму.

Он бежит к танку. Я стою и смотрю на Джеймса. Он не скрывает любопытства.

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать.

Он кивает:

— Адам так и сказал.

— Что еще тебе рассказал Адам? — не без раздражения спрашиваю я.

— У тебя тоже нет родителей. Ты вроде нас.

Мое сердце — тающий брусок масла, случайно оставленный на жаре в летний день. Мой голос смягчается:

— А тебе сколько лет?

— В следующем году будет одиннадцать.

Я улыбаюсь:

— То есть сейчас десять?

Он хмурится и скрещивает руки на груди:

— А через два года будет двенадцать!

Мне кажется, я уже люблю этого пацана.

Падающий из открытой двери танка свет гаснет, и все погружается во мрак. Тихий щелчок, и кружок слабого света немного освещает гараж.

— Джеймс, почему бы тебе не пойти первым? Показывай дорогу!

— Есть, сэр! — Мальчишка вытягивается перед Адамом, утрированно козыряет и убегает так быстро, что догнать его нет никакой возможности. Я не могу сдержать улыбки.

Адам берет меня за руку и ведет вперед.

— Ты как?

Я сжимаю его пальцы.

— Ты рассказал своему десятилетнему брату о моей волшебной силе?

Он смеется:

— Я ему много чего рассказывал.

— Адам!

— Да?

— Разве не к тебе домой Уорнер нагрянет в первую очередь? Нам же опасно здесь оставаться!

— Приехал бы, но, согласно публичным архивам, у меня нет дома.

— А твой брат?

— Стал бы его первой мишенью. Для Джеймса безопаснее там, где я могу приглядывать за ним. Уорнер знает, что у меня есть брат, но не знает где. А пока он будет выяснять — рано или поздно выяснит, конечно, — мы подготовимся.

— К войне?

— К обороне.

Даже в тусклом свете фонарика я видела, как он собран и решителен. Мне захотелось петь.

Я закрыла глаза.

— Хорошо.

— Чего вы так долго? — закричал Джеймс издалека.

И мы пошли быстрее.

Парковочный гараж расположен под старым заброшенным офисным зданием, скрытым тенями. Пожарный выход выводит на первый этаж.

Джеймс, ликуя, вприпрыжку носится по лестнице, взбегая на несколько ступенек, возвращаясь и сетуя на то, что мы едва плетемся. Адам ловит его и поднимает в воздух.

— Смотри шею не сломай!

Джеймс вяло протестует. Он слишком счастлив возвращению брата.

Сердце болезненно сжимается от какого-то полузабытого чувства. Печаль смешана с радостью, чего я не могу объяснить. На душе тепло и равнодушие.